Восхождение мастера карт

Дом же огласил визг недорезанной свиньи:

— А-а-а!

Однако я не успокоился на достигнутом. Выдернул клинок и всадил его в печень «легионера». Он вытаращил глаза и мучительно распахнуть рот. Болевой шок завладел солдатом, превратив его в бестолковый овощ.

«Легионер» рухнул на спину и больше не предпринимал никаких попыток защититься. Я спокойно выдрал из его пальцев револьвер и выпрямился, глянув на девчонку. А та с неистовством бывшей жертвы оседлала раненого, после чего с криками и слезами стала истерично втыкать глиняный черепок в лицо ублюдка.

Глаза девчонки лихорадочно сверкали, а ноздри раздувались, как у боевого коня при звуке трубы, возвещающей начало атаки.

— Вот это энтузиазм, — мрачно пробормотал я, сделал несколько шагов и устало уселся возле бородача.

Он ещё был жив, скрёб крепкими ногтями доски пола и хрипел:

— Хр-р-р…

— Скоро уже всё будет позади, а впереди — муки Ада, — вкрадчиво прошептал я, наклонившись к его уху. — Выбирай для сковороды масло рафинированное, дезодорированное. Если верить моим снам, оно самое полезное.

«Легионер» в ответ судорожно дёрнулся и расслабленно затих. Опыта я за него не получил, так как он не был ни одарённым, ни монстром. И за второго солдата мне тоже ничего не обломилось. Девчонка добила его, превратив лицо в кровавое месиво. Даже глаза лопнули и вытекли.

— Успокоилась? — бросил я ей.

Она молча сползла с трупа, уткнулась в красные от крови ладошки и истерично зарыдала. Её хрупкие плечи вздрагивали. А длинный, до пят, грязно-голубой сарафан оказался густо покрыт свежими каплями красного компота.

— Прости меня, богиня Эрада, — принялась горячо лопотать девчонка, шмыгая носом и сжимая в кулачке висящий на шее вырезанный из дерева листок. — Прости, богиня… я должна дарить жизнь, исцелять… а не убивать.

Я покосился на неё, закрыл дверь и посмотрел на трупы. Ну, грешно будет их не обыскать. Посему принялся за дело. И вскоре стал счастливым обладателем пригоршни медных монет, ещё одного четырехзарядного револьвера, двадцати патронов, ломтя козьего сыра и двух фляжек с водой.

Конечно, мне было противно использовать чужую воду, но что поделать… я ужасно хотел пить. Так что запрокинул голову и, не прикасаясь губами к горлышку, отправил в рот порцию воды. Она была тёплой, с металлическим привкусом. Однако показалась мне вкуснее любой свежей водицы, доставленной прямо с девственных горных вершин.

— Ух-х-х, — выразил я свой восторг, вытер тыльной стороной руки влажные губы и принялся пожирать сыр.