Восхождение мастера карт

Во мне же бурлила дикая надежда на то, что вечноживущий всё-таки склеил ласты. Повторюсь, вечная жизнь не равнялась бессмертию.

Казалось, что только демонесса не испытывала эмоций. Она двумя руками толкнула створки. И те с тихим шорохом открылись, словно дверные петли смазали час назад.

Мы вошли в зал, а потом произошли сразу два события: позади нас с грохотом сомкнулись створки, а «Светлячок» потух, словно его проглотил крокодил. Я лишь успел заметить несколько опутанных лохматой паутиной колонн, которые поддерживали потолок.

Моё сердце полезло прятаться под стельку. В ноздри проник пахнущий пылью, камнем и смертью спёртый воздух. А дрожащая рука потянулась к картам.

И тут вдруг из мрака донёсся вкрадчивый, как сама тьма, старческий сухой голос с нотками ломающихся веток сухого дерева:

— Мерзкие… проныры… уродливые дети нечестивых родителей…

— Как он вас, господа спутники, так хорошо рассмотрел в этой темноте? — прошептала Девонна, будто звук собственного голоса добавлял ей уверенности.

Однако стоило ей договорить, как на нас, точно ураганный ветер, навалился мощный поток страха. Он принялся выворачивать меня, словно нищий пустые карманы. Забрался в черепную коробку и превратил тьму в сотни движущихся хтонических теней.

Ледяная рука ужаса вцепилась в мой затылок. Ноги подкосились, а слюна превратилась в густую смолу. Я от страха не мог вздохнуть.

Внезапно вокруг появились сотни восковых свечей. Их свет принялся разгонять густой мрак, царящий в исписанном матерщиной цехе заброшенного завода. Возле бетонных стен громоздились кучи мусора, пищали крысы, поблёскивали стёкла разбитых бутылок, а на полу оказалась выведена кровью пентаграмма. Около неё с ножом в руках стоял тот самый седовласый безумец в золотых очках. Его грузную фигуру скрывал дорогой костюм-тройка, а на перекошенной яростью щекастой физиономии выделялись оскаленные в предвкушении зубы.

— Вот мы снова и встретились, — прошипел он и двинулся ко мне.

Я затрясся в припадке дикого страха, смывающего всё человеческое. Безысходность, ужас и осознание собственного бессилия начали буквально раздирать меня на клочки. Я не мог вымолвить ни слова. Тело отказалось служить мне. Голова бессильно упала на грудь. Пульс мелкими молоточками застучал по вискам, а в уши, словно сквозь вату, начали врываться вопли демонессы и кота.