Последний реанорец. Том VII

Правда, в следующий миг весь шепот прекратился, потому как дверь с громким хлопком отворилась, словно кто-то выстрелил из пушки, и сидящие на своих местах представители боярского рода тотчас повскакивали со своих мест на ноги.

Однако произошедшее напряжение даже не коснулось жизнерадостного и довольного Трубецкого. Тот со слабой улыбкой на губах и со спокойным видом прошествовал мимо семьи, между делом окинув присутствующих взглядом, но уже секунду спустя со всего маха приземлился в собственное кресло.

‒ Оклемался? ‒ холодно вопросил старик, обращаясь к сыну.

‒ Да, отец, ‒ согласно кивнул Юрий, невольно касаясь груди, которая то и дело побаливала.

‒ Науку запомнил?

‒ Да, отец, ‒ вновь кивнул мужчина, невольно бросив раздраженный взор на собственных жен.

‒ Вот и хорошо! Я, конечно, тоже хорош. Признаю! Рубанул со всего плеча… ‒ с неким порицанием к самому себе, заметил старик. ‒ Но ты же сам понимаешь, кто заварил эту кашу. Не уследил. А теперь, что касательно вас и нашего сегодняшнего собрания, ‒ ужесточившимся тоном продолжил старик, глазами указывая на жен сына.

Обе женщины испуганно вздрогнули, но почти сразу подчинились, лишь перед этим бросив панический взор на Юрия.

‒ Вы что, идиотки, этакие мне наговорили? ‒ вдруг громыхнул голос главы. ‒ Смуту решили в роду устроить? Ложью меня кормить вздумали? За дурака держите? На моём крутом нраве играть вздумали?! Совсем страх потеряли?! Я здесь еще глава рода! Не он! ‒ рявкнул зло Михаил, глазами мимолетно указав на сына.

‒ Мы виноваты, Михаил Валерьевич, ‒ в один голос со скорбью в голосе отозвались обе женщины. ‒ Мы никоим образом не хотели вас оскорбить.

‒ Тогда какого лешего мне солгали?! ‒ рявкнул резко старик. ‒ Какого хрена стали наговаривать на собственную дочь и Захара? Почему солгали, что он силой запугал Алишу и снасильничал её?! А я дурак старый и поверил! Совсем сбрендили, клуши безмозглые? Поссорить меня с Лазаревым решили? Замуж за Акинфова или Аксакова захотели её выдать? Благодарите бога, что ты, Жанка сейчас беременна, а тебя, Ленка, я не стал наказывать лишь из-за просьбы этого дурака.

Каждое слово старика походило на удар молота по наковальне, а к концу всей тирады обе жены Михаила стояли ни мертвы, ни живы. Сама же Алина не могла поверить в услышанное и с плещущимся ужасом в глазах не сводила затравленного взгляда с до смерти напуганных матерей.