Последний реанорец. Том VII

Надо же, не наигранные эмоции. Хороший он всё-таки мужик, а главное верный.

‒ Вернулся, Терентий, ‒ ухмыльнулся спокойно я. ‒ И уходить теперь никуда не собираюсь. Так что убери поскорее с лица этот сокрушенный вид и помоги Хельге. Так глядишь, еще и я сейчас расплачусь.

***

За минувший год Виктория могла по пальцам на одной руке пересчитать количество раз, когда видела Ростислава настолько взбудораженным и напряженным, но сегодняшний её брат выходил за собственные рамки и походил на того самого Романова, которого они так хорошо знали.

Честно признаться обе девушки также были ошеломлены новостями, ведь выйти своими силами из анабиозной комы практически невозможно. Однако стараниями всем известной личности очередной миф был развеян.

Но изумление произошедшего смешалось с еще одним удивлением, когда, не успев покинуть машину, они лицом к лицу столкнулись с кортежем Потёмкиных и Трубецких и, судя по бледным лицам Алины и Прасковьи, чем-то они собой напоминали Ростислава.

Однако лишь своим видом цесаревич показал всем присутствующим, что на долгие расшаркивания он не годится и, перебросившись парой фраз с девушками, со всей скоростью умчался к главному входу в усадьбу. Двустворчатые двери отворились перед пятерыми прибывшими, словно по волшебству.

‒ Хельга, где он?!.

‒ Терентий, где?..

Взволнованные возгласы Прасковьи и Алины в адрес женщины в едином порыве слились с напряженным рыком Романова в сторону Урусова.

‒ Приветствую вас, ваши высочества и ваши сиятельства. Он наверху, в своём кабинете, ‒ с расслабленной улыбкой отозвалась фон Тек, головой указывая в нужную сторону. ‒ Его преблагородие хотел встретить вас лично, но, увы, не может. Передвигается с трудом.

Но последние слова женщины эта четверка, которую замыкала Марина, уже не слышала, потому как стремглав умчалась по ступеням на второй этаж.

‒ Прошу прощения за них, Хельга, ‒ тихо прошептала Виктория.

‒ Не стоит извиняться, ваше высочество, ‒ невольно поклонившись, ответила начальница службы безопасности. ‒ Я всё понимаю.

Сама Романова не хотела этого признавать, но даже у неё в данный момент бешено колотилось сердце, однако до самого последнего мига великая княжна продолжала держать себя в руках.