Рождение Колдуна. Первый и Второй тома.

Вся разница заключалась в том, что вместо пушистых кроликов на его ногах были обычные армейские резиновые шлёпки на босу ногу. Очевидно, где бы они не находились, это место было если и не домом для его спасителей, так чем-то максимально близким к этому понятию местом.

— Я не колдун, — возразил он. — Меня Макс зовут.

— А я — Саня. Александр Дзех, позывной — Леший, — представился тот. — Я слышал от наших бойцов, что ты нас здорово выручил под конец, так что спасибо тебе. Это, — повёл он рукой в сторону своего спутника.

— Нет, — слабо ответил он, и упомянутый медик тут же шагнул вперёд.

Поравнявшись с Анжелой, тот выразительно взглянул на девушку и поднял бровь, намекая на то, что бы та уступила ему место. Недовольно фыркнув, та поднялась, и на освободившийся стул тут же сел целитель.

Из пухлой кожаной сумки тут же показались на свет странные, невиданные Максом прежде инструменты — абсолютно круглый кусок стекла размером с куриное яйцо, тут же установленный ему на грудь, а так же куча деревянных палочек, которые целитель тут же начал сноровисто собирать в единую конструкцию.

— Попрошу всех присутствующих воздержаться от разговоров и вопросов на некоторое время, до того, как я сам не дам знак, что завершил обследование, — попросил врач.

На какое-то время воцарилась тишина, во время которой Леонид Станиславович, сосредоточенно закрыв глаза, занимался изучением лежащего перед ним пациента. Сам Макс ощущал, как вокруг него, обдавая его легчайшими дуновениями тёплого воздуха, что-то словно осторожно ощупывает его кожу. В какой-то момент ощущение тёплого воздуха проникло под тонкую, бледную кожу, а затем возникло и в тонких, почти исчезнувших мышцах и внутренних органах. Юному колдуну стало щекотно, и он, не удержавшись, негромко захихикал.

Целитель раздражённо нахмурил брови, и Макс постарался взять себя в руки, но это было сложно. Не считая трёх стаканов, это было первое приятное ощущение, испытанное им за неизвестно какой отрезок времени. Не ледяной холод поддерживающего в нём жизнь кристалла, не ощущение тошнотворного зла от рыщущих вокруг его убежища монстров, не страх быть сожранным и отчаяние от ледяной тюрьмы, из которой никак не вырваться...