Темный орден (Оболенский, том 3)

Вместо того, чтобы выйти против меня в честном бою, вы отправили за мной девчонку!

— Владимир, прошу, успокойтесь... — шептал за моей спиной Луций.

Отец Вергилий отошел от стола и шагнул ко мне.

— Ваше сиятельство, я понимаю, что со стороны, что для непосвященного в наши таинства все это выглядит по меньшей мере странно. Однако я призываю вас успокоиться и взять себя в руки. Разбирательство, весь этот Совет и созван потому, что случай для Ордена вопиющий. Мы так не работаем. Это противоречит принципам Ордена.

Я не сдержал ехидной улыбки.

— Да неужели?

Ага, еще скажите, что интриг не плетете, не проклинаете на заказ, не зачаровываете артефакты, не привораживаете...

Я уже наслушался немало рассказов о так называемых услугах Темного ордена. Та же Феодора плевалась и шарахалась при одном его упоминании как от огня. Говорила, однажды ее пытался приворожить один купеческий сынок. Заказал приворот... И лишь обращение к другому члену Ордена помогло ей избавиться от чар. А ведь она чуть с ума не сошла, пока была под воздействием.

И сколько таких Феодор было на счету Ордена? Сколько проклятых, сведенных в могилу, обманутых, омороченных и прикованных к партнерам, которых они не выбирали? Запретная магия как она есть. Орден зарабатывал настоящие деньги отнюдь не гаданием на кофейной гуще, не раскидыванием картишек Таро и не натальными картами для новорожденных аристократов.

Настоящие деньги добывались истинной темной магией. Запретной магией. И артефактами — талисманами и амулетами, способными от нее защитить.

Прекрасно построили бизнес, замкнув на себя все цепочки производства. Хочешь проклясть кого-нибудь или свести в гроб — плати. Хочешь защититься от воздействия — плати. Идеально и омерзительно. Уверен, вся эта шарага существовала лишь по той причине, что Орден был полезен высочайшим чинам. Не удивлюсь, если даже императорская фамилия пользовалась их услугами. В противном случае всех этих темных братьев, сестер и прочих родичей давно бы превратили в пыль.

И сейчас эти люди на полном серьезе размышляли, был ли я достоин жить дальше.

— УСПОКОЙСЯ!

Голос Друзиллы прогремел в моей голове так громко и звонко, словно бил колокол. Я застыл, оглушенный воздействием, проглотил фразу, которую намеревался сказать... Я мог двигаться и даже ворочать языком, но... Воздействие было мягким, но настойчивым. Искусным.

Друзилла просто лишила меня желания конфликтовать. Успокоила одним словом, при этом не лишив способности мыслить и действовать.