Балаган дьявола

Он уже тоже успел приложиться к бурдюку с элем. - Дайте им этого пойла, может они тогда успокоятся.

Всё, неожиданно стихло. Вой, ржание лошадей. Шум леса. Только треск костра нарушал гнетущую, словно бы кладбищенскую тишину.

Страх, первобытный, разрушительный, навалился на всех людей. Он подобен яду паука. Страх сидит где-то в темноте, он не имеет лица, имени, формы. Он приобретает это всё под воздействием людских эмоций. Когда паук кусает свою жертву, то он впрыскивает в неё яд, под воздействием которого, жертва не только медленно умирает, становясь слабой и податливой.

Она медленно растворяется, оставляя только оболочку, а внутренности, превратившись в мерзкий, но питательный коктейль поглощаются пауком.

Из темноты леса появилась фигура. Плохо освещаемая светом костра. Она напоминала волка. Но волка размером с большого телёнка. Чёрная, лохматая шерсть дыбилась на загривке, более, чем на ярд, высящимся над землей. Красные, как угли затухающего костра, глаза мерцали в гнетущем мраке. Белые, похожие на мясницкие крюки зубы, торчали из приоткрытой пасти.

На землю капала желтая слюна.

Волколак был голоден. Но не лошади влекли его. Как и их собратья — ликаны, волколаки были без ума от свежей человечины.

- Всего одна тварь. - прошептал белыми, как снег губами капитан Эрик фон Биенгофф, нашаривая на земле мушкет.

- Они по одиночке не ходят. - горько произнёс ветеран-гвардеец. И, словно в подтверждение его слов, из леса стали появляться волколаки. Один за другим. Вскоре их стало уже десять, одиннадцать, двенадцать волколаков.

- К бою! - завопил капитан Эрик. Комичность ситуации заключалась в том, что его призыв восприняли не деморализованные гвардейцы, а именно волкоподобные твари. Все волколаки одновременно кинулись на гвардейцев, и начали резню.

Первым отпор жутким волкам дал именно ветеран-гвардеец. Ибо был умнее и подготовленнее всех остальных, вместе взятых. Он, встав, в позицию атаки, тут-же наколол одного из волколаков на свою пику.

- Это тебе за отца.

- сурово произнёс он, смакуя предсмертный хрип громадной твари. Волк извивался на земле, вырывая когтями почву, но вскоре затих, залив поляну вокруг себя своей темной кровью и его глаза погасли.

Если бы и другие гвардейцы показали себя также. Им бы не была страшна и стая волколаков вдвое больше оной. Но они, напротив, вели себя, как овцы, которых просто резали, словно на бойне.

Двое из них уже стали жертвами волколаков. Твари растерзали их как свиней.