Чёрные начала. Том 7.

Пухляк же сказал, что многие бегут с со стороны новолуния. Вот у этих сейчас и раздолье…

— Бедные люди… — пробормотала Люнь. — Ты ведь мог бы им помочь, да?

— Вряд ли, — покачал я головой. — Всем не поможешь, помогайки не хватит.

— Но ты бы мог найти их поселения и…

— Вырезать всех под корень? — покосился я на Люнь. — Нет, план-то не плохой, но мне не хочется убивать детей, стариков, беременных, пусть даже дикарей, а без этого затею даже затевать не стоит.

— Ну не обязательно их убивать.

— Ага, они и так сдохнут без тех, кто может их прокормить, — кивнул я.

Нет, я понимаю, что план Люнь вполне не плох для быстрого и верного решения проблемы, но на их место просто придут другие. Это ничейные земли, здесь нет закона, который кто-то бы поддерживал, поэтому и уберёшь одних, и их место займут другие, да те же жители городов, которые захотят быстрой наживы.

— А ты бы вырезала всех, реши это проблему? — решил узнать я её мнение.

— Я? Я бы наверное… — Люнь замялась.

— Говори давай. Уж кто-кто, а я тебя не осужу.

— Ну… я бы всех убила, — скромненько так сообщила она, словно в первый раз сказала слово «пенис».

— Убила бы всех? Ну нихрена себе… И ты ещё целитель после этого?!

— Ты же сказал, что не будешь меня осуждать!

— Но это было до того, как ты предложила перебить всех от мала до велика.

— Какой же ты всё-таки…

— Да ладно, ладно, я любя, Люнь, — миролюбиво улыбнулся я. — Ты же знаешь, что я тебя ценю едва ли не как родную, да и спину прикрываешь, благодаря чему я ещё бегаю по земле.

— Всё равно ты вредный, Юнксу, — буркнула она, смутившись. — Вредный, слышишь?

Обожаю, когда она так мило ругается.

И всё же её слова меня немного, но настораживают. Мне кажется, что даже по прошествии почти трёх лет вместе я ничего не знаю о настоящей Люнь, не знаю о её реальных взглядах на жизнь и мироощущении. Словно проявляется её настоящая натура целителя, человека, который готов отрезать руку, а если потребуется, и ногу, чтобы спасти человека.

Мы поднялись на холм, откуда открывался вид на округу.

Почему?

Потому что если бы они ограбили кого-то, то им бы дела не было до нас. А так мы тут единственные, того и глядишь, на безрыбье прискочат попробовать на зуб, а сталкиваться ещё раз с конницей, да без веера мне как-то не очень хотелось.