Арбитр

Лужа крови скапливалась на месте его стопы большим алым пятном.

— Где ты был этим утром?

— Я был у тебя дома, Руслан.

Глава 17

Можно было бы сказать, что кровь отхлынула от его лица. Однако правда заключалась в том, что к этому моменту он потерял её уже довольно много. Раздробленная стопа не способствует стабильному кровообращению. А потому Ахмед просто стал ещё чуть бледнее.

— Что ты сделал с моей семьей?! — дёрнулся он всем телом и бессильно сжал кулаки. — Если с них хоть волосок упал, я вырежу тебя! Твои друзей! Всех, кого ты хоть раз…

Очень плавно я опустил сабатон ему на горло, и горячечный поток слов стих.

Только глаза вращались в орбитах, как безумные.

— Я не убивал твою семью, Руслан, — спокойствие в моём голосе требовало больших усилий. — Не пытал их. Они живы и здоровы.

Он ощутимо расслабился.

— Просто хотел понять, кем нужно быть, чтобы жить с тобой под одной крышей. Чтобы знать, чем ты зарабатываешь на жизнь и в ужасе не разорвать с тобой любые связи. А вместо этого спать с тобой в одной кровати и целовать утром в щёку.

Обнимать и не испытывать омерзения. Называть тебя мужем и отцом. Какими людьми нужно для этого быть?

Мои слова задевали его, но, чтобы по-настоящему испытывать от них дискомфорт, следовало иметь совесть, а он давно променял её на куда менее ценные дары.

— И я получил ответ на этот вопрос. Твоя любимая жена Виктория начинала с самых низов, как и ты сам, не так ли? Однажды эта предприимчивая женщина втёрлась в доверие к своей не совсем дееспособной бабушке, уговорила её переписать на себя квартиру, а после сдала несчастную в хоспис.

Руслан дёрнулся.

— Это ещё цветочки, ягодки будут впереди, — заметил я. — Она тебе изменяла. С шофёром, кстати.

Тело подо мной заёрзало, скрипя зубами.

— Забеременела от него и сделала аборт. Помнишь, когда она летала с подругой «на Мальдивы»? — мой вопрос повис в воздухе. — И даже это ещё не всё. Ты знаешь, что она была замужем до тебя. А то, что твоя жена довела до суицида свою падчерицу[1]? Очень её раздражало, что та пыталась отговорить своего отца от брака.

Девочка страдала от анорексии, а Виктория рассказывала ей, насколько та поправилась. Какие у неё бока и щёки. Называла её «жирной свиньёй». У девочки начались обмороки, выпали волосы, она заморила голодом себя до смерти, несмотря на все попытки отца спасти её.

Меня аж передёрнуло от омерзения. Когда я увидел всё это в её голове, с большим трудом удержался от того, чтобы не свернуть Виктории шею.