Арбитр

Протестующе захрустели кости. Осколки застучали о Бастион. Смело перила. Распотрошило убитых и раненых. Ближайшие светильники перестали существовать. Цементная крошка и пыль взметнулись густым облаком.

— Статус? — хрипло крикнули сверху.

— Прямое попадание, — нервно отрапортовал иной голос.

— Этого не хватит, — глухо отозвался я сквозь шлем и встал на ноги.

— Срань Господня!

— Он жив! Повторяю, он жив!!

Вновь застучали пули, но уже, скорее, панически, чем с выраженной агрессией. Последние пролёты я преодолел за три удара сердца.

Привыкшие жить на широкую ногу, как короли жизни. Как всемогущие боги, решающие чужие судьбы. Сегодня они столкнулись с тем, кого не могли подкупить, запугать или убить.

Дверь на 72-й этаж заблокировали намертво, но, как и прежде, это не стало преградой. Я вырвал её с мясом и отшвырнул прочь. Передо мной открылся коридор на десяток метров, имеющий несколько ответвлений.

Внутренним зрением я различал остатки стягивающихся сюда сил. И когда через три шага из-за угла в конце коридора выскочил бледный от страха боец с ручным противотанковым гранатомётом, даже это не стало для меня сюрпризом.

Из раструба взметнулся дымный шлейф, и вытянутый снаряд вмиг сократил разделяющее нас расстояние. Здесь было слишком тесно, чтобы попытаться уклониться. Не с моими массивными доспехами. Не мог я и принять атаку на щит.

Молниеносно взмахнул мечом сверху вниз, рассекая гранату на две части.

Половинки снаряда улетели мне за спину и при контакте с дверным проёмом гулко взорвались. Но как-то без энтузиазма, без огонька.

Облако ударило вперёд, скрывая меня, а противник застыл с опущенным оружием. Рот его раскрылся до предела. В глазах плескались шок и ужас.

Рывком сократив дистанцию, я вмял его голову в камень и пробежал, не останавливаясь.

На этом этаже, кроме самого Ахмеда, сидел и остальной топ-менеджмент компании. Они как раз улепётывали, когда я ворвался в открытое пространство. Пытался удрать и сам Руслан Ринатович. Его подсвеченная фигурка бежала в окружении последних телохранителей в сторону крыши. Туда вёл отдельный выход.

Разогнавшись, я протаранил стеклянные и гипсокартонные перегородки. Смял чей-то стол.