Резня в Мокрецах

Резня в Мокрецах

Клео Артенгер

Резня в Мокрецах

Готлиб сидел за своим любимым столиком в таверне и неторопливо потягивал пиво, окидывая постояльцев и гостей мрачным взглядом. Народ непринужденно отдыхал после тяжелого трудового дня, отдавая дань пенистому и разнообразным закускам, не обращая внимания на нелюдимого бородатого мужика в углу. За полтора года жители Мокрецов привыкли к новому леснику и его тяжелому характеру. Да и, по справедливости сказать, несмотря на свирепый вид, Готлиб был человеком правильным, понимающим и не драл с крестьян три шкуры за лишнюю вязанку хвороста холодной зимой, за что селяне отвечали ему уважением.

Обыденное течение вечера нарушило прибытие особых гостей. Дверь таверны распахнулась, и в пропитанное запахами дыма, пота и алкоголя помещение зашли трое: имперский рыцарь, волшебник и монашка. Готлиб досадливо поморщился. Он видел этих воинов пополудни, они сопровождали Рыцаря Пегаса, сэра Кловиса, и вместе со своим командиром разместились на подворье тиуна, а отдохнув, решили промочить горло в таверне.

Появление имперского отряда насторожило местных и создавало для лесника дополнительные трудности в исполнении его миссии. Готлиб не стал глазеть на воителей, напротив, он внимательно наблюдал за реакциями селян, не выдаст ли кто себя? Вот только покой его вскоре был нарушен самым грубым образом.

– Освободи-ка место, чернь! – пропищал над его ухом приказным тоном какой-то незнакомец.

Готлиб неторопливо поднял глаза и осмотрел наглеца. Во всех Мокрецах никто не посмел бы разговаривать с ним таким тоном, даже тиун.

Так что лесник нисколько не удивился, узрев перед собой молодого волшебника, что пытался нависнуть над столом для пущей важности.

– Здесь полно свободных столов, а это мое место, – не слишком дружелюбно отозвался лесник. Волшебник, явно получивший свое звание совсем недавно, не вызывал в нем никакого трепета.

– Да как ты смеешь со мной так разговаривать, смерд! – голос чародея от возмущения сорвался на визг. – Перед тобой маг Империи! Сгинь с глаз моих, пока я тебя не испепелил!

«Еще молоко на губах не обсохло, а все туда же, испепелять собрался! Да я тебя за два удара вскрою от подбородка до мошонки!», – подумал Готлиб, но вслух сказал совсем иное:

– Как пожелаете… господин волшебник.

Теперь вся таверна глазела на лесника, и это ему совсем не нравилось. Не торопясь он поднялся со своего места и направился в другой конец зала, когда на плечо опустилась тяжелая, закованная в сталь рука.