Ликвидатор на службе Империи

Неужели решил повторить неудавшуюся шутку?

Словно получив неслышимую команду, пятёрка подпевал Воронцова начала широко улыбаться и неспешно расходиться в стороны. Я слегка опустил голову, чтобы видеть ноги всех противников. Этого было достаточно. Так учил отец, вбивая суровую науку кулачного боя через пот и кровь. И первый свой урок я получил очень давно.

Глава рода Волковых был кадровым военным. Большую часть своей жизни он отдал служению империи и свято верил, что любой дворянин — это прежде всего воин. А воин обязан уметь сражаться.

Всего три правила, которые превратили моё детство в изнуряющий марафон на выживание. Постоянные спарринги с оружием и без, смена количества и качества противников, силовые тренировки и безумные нагрузки для развития выносливости. Любого другого человека подобный стиль обучения легко мог убить. Родовую школу Волковых было под силу осилить только членам семьи.

Я спокойно наблюдал за передвижениями противников и видел, что они все отчаянно спешат.

Послышался далёкий гудок приближающегося паровоза. Воронцов дернулся и начал выносить из-за спины руку. Его подельники напряглись, а я пришёл к выводу, что ждать дальше смысла нет.

Прямо со своего чемодана я рванулся вперед, хватаясь рукой за штанину главаря банды аристократов и резко дергая его ногу вверх. Воронцов изящно взлетел в воздух на добрую пару метров, а его огненный шар сорвался и унесся куда-то в сторону.

Стоявшие позади меня парни попытались схватить меня за плечи, но я резко развернулся и просто снёс обоих. Преимущество в силе и скорости явно было на моей стороне. Если бы в руках моих противников были шпаги, то шансов у меня было бы в разы меньше.

Благородных с детства учат фехтованию и прочим высоким наукам. Учителей подбирают лучших из лучших, и денег на это не жалеют. Вот только к обычному мордобою отпрыски аристократических семей оказались абсолютно не готовы.

«Как глупо! — пронеслось в голове. — Неужели они думают, что я буду соблюдать их правила?»

На глаза попался мой чемодан. Старый и местами потертый. Коричневая кожа кое-где потрескалась, а стальные уголки потемнели от времени. Однако он был по-прежнему прочен, как столетний дуб... и настолько же тяжёл.