Одной крови. Вселенная бессердечна

– А вообще у меня просто восприятие прокачано до семидесятого левела, если так можно выразиться. Я пол детства убил на медитацию и познание сути вещей.

Он говорил весело, но я всё равно уловила в его голосе скрытую горечь.

– Это что еще за ерунда?

– Это то, чем тебя пытаются занять, чтобы не мешался под ногами. Знаешь, сила суккуба мне не обломилась, лидерскими качествами, как отец, я тоже не блистал, вот бабка Ситу и издевалась надо мной, как могла. Говорила, что натренированное восприятие однажды спасет мне жизнь.

Ага, как же! Пока пользы от этого ноль. Кто они такие?

– Тени, – пожала я плечами. – Мои помощники, я их утащила за собой из сумрачного мира. И теперь мы неразлучны.

– И как их зовут?

– Орландо и Блум.

Акио, казалось, подавился своим же хохотом.

– Когда ты наконец прочтешь то письмо?

Парень неожиданно поменял тему. Теперь выражение его лица стало серьёзным. Вспомнив о письме Лидии, я замялась, и принялась изучать взглядом серый ковер с длинным ворсом, куда с таким удовольствием запускала пальцы ног.

Почему я медлила? Я боялась. Не понимала, чего ждать от этого письма. Да и зачем Лидия вообще писала письмо покойной (как она думала) внучке? Возможно, это был какой-то ритуал. Например, чтобы снять груз с сердца. Но внутренний голос подсказывал мне, что это что-то большее.

– Завтра, – заверила я друга и откинулась на спинку дивана. Тут же поняла, что засыпаю, прижавшись к теплому телу. Так, под заключительную серию не такого уж и нудного сериала, моё дыхание выровнялось, а мозг отключился.

Впервые за долгое время я засыпала со спокойным сердцем.

Глава 8. Часть 5

Когда я проснулась, обнаружила, что мои ноги закинуты на Акио. Он спал с открытым ртом, и таким умиротворением на лице, что я постаралась встать с дивана максимально бесшумно. Не хотелось его разбудить.

На цыпочках я покинула гостиную. В окна уже вовсю просачивался утренний свет, наполняя комнату. Взяла с тумбочки свою сумочку и вытащила из нее свернутое письмо.

Хватит тянуть!

Сердце замерло под шелест конверта.

“Моя милая Эвелин. Я пишу тебе с уверенностью, что ты рано или поздно прочтешь моё письмо. Возможно, тебя это озадачит, но не переживай, я знала с самого начала, что так всё и будет. Ты, должно быть, сердишься на меня, и я это понимаю. Но знай – всё, что я сделала, было на благо тебе, ведь ближе тебя у меня никого нет.

Надеюсь, что после возвращения ты чувствуешь себя хорошо. Набралась сил, и теперь с надеждой смотришь в своё будущее.