Одной крови. Вселенная бессердечна

Орландо затих в тенях, собравшихся в углу комнаты.

– Ты меня обманула? – Эмори скривилась, подхватывая оранжевую синтетику двумя пальцами, будто это была дохлая мышь. – Или ты ждала меня? Маленькое девичье жертвоприношение платья.

От слова “жертвоприношение” я ощутила, что внутри меня набухает злость. С трудом подавив ее, я натянула на лицо маску добродушия и заглянула в первый пакет.

– Что это? – я выудила оттуда бюстгалтер молочно-белого цвета.

– О, это тебе. Надеюсь, я угадала с размером. Там много всего, и прежде всего вот, – она достала из сумки коробку и протянула мне.

– Последняя модель, пользуйся на здоровье. А это... – девушка кинула платье в мусорное ведро, – вообще не достойно нашего внимания.

Платье скрылось в мусоре, вызвав у меня странную смесь сожаления и облегчения.

– Держу пари, ты свой номер и в него успела записать? – в коробочке лежал изящный тонкий смартфон золотистого цвета. Я протянула его обратно. – Я не могу его принять.

Эмори смерила меня непонимающим взглядом, и даже не попыталась взять обратно свой подарок.

Она кивнула на мой потрепанный телефон, так удачно украденный накануне.

– Не говори чепухи. У твоего старья камера как у мыльницы. Сейчас мобильник не только средство связи. Ты удивишься, но там вся жизнь.

– Только не у меня.

Я не лукавила. Прожив восемнадцать лет с Лидией, я привыкла экономить и довольствоваться малым. Я никогда не могла позволить себе дорогие шмотки, косметику или телефон. Я и на машину-то наскребла за несколько лет.

К такому положению вещей привыкаешь.

– Зачем ты так, Эви? Я же говорила, мы с тобой, как семья. Мы одинаковые. И если тебе сейчас нужна помощь, то не отказывайся от нее только из-за гордыни, – я молчала, а девушка продолжила, попутно раскладывая принесенные вещи на кровать. – Слушай, не стоит сейчас что-то доказывать мне. Просто прими помощь, а если вдруг позже она понадобиться мне, я тоже буду знать, к кому можно обратиться.

От этих слов беспокойство только укоренилось во мне. Терпение.

Я тоже хотела выудить и у нее некоторые сведения, использовать ее, но всё сводилось к терпению.

– Знаешь, а ты ведь похожа на меня, – я пробурчала что-то нечленораздельное, но Эмори пропустила это мимо ушей. – Ну, не сейчас, конечно. Сейчас со мной вообще никто не сравнится. Я ведь родилась в семье суккубов, но до шестнадцати лет отказывалась принимать свою сущность. Что я только не творила! Пила, сбегала из дома, воровала. Я унаследовала дар от своей бабки.