Одной крови. Вселенная бессердечна

Перехватив Коготь обратным хватом, я стала медленно приближаться к лежащей девушке. Она не подавала признаков жизни: не двигалась, глаза закрыты, грудь не вздымается от дыхания.

Неужели мертва?

Шаг. Еще шаг. Я напряженно всматривалась в неподвижное тело, пытаясь уловить хоть малейший отголосок жизни. Но его не было.

Казалось, даже огонь замер от напряжения.

Склонившись над девушкой, я занесла змея острием вниз, целясь туда, где должно быть сердце. Набрала в грудь побольше воздуха, будто он поможет мне без колебаний вонзить Коготь в еще теплое тело.

И тут Лира распахнула полные тьмы глаза.

Реальность поплыла перед глазами, и осталась только хозяйка, аккуратно забирающая клинок из моих ослабевших пальцев. Что-то внутри меня молило не отдавать, бороться, но для принятия верного решения нужно время, а его у меня не было.

– Всё оказалось намного проще, чем я думала.

“Это конец.” – подумалось мне в последнюю секунду.

Когда блеск стали пронесся прямо перед моими глазами, могучая тень накинулась на Лиру сзади. Сверкнули огромные когти, пронзая тело девушки, а из ее глаз ушла вся тьма, возвращая натуральный зеленый цвет.

Наваждение спало так же быстро, как и проникло в меня.

– Нейт?!

Я не верила глазам, но это был он. Багровые зрачки не сводили с меня хищного взгляда. Тело Лиры рухнуло безжизненной куклой к мои ногам, а я не могла отвести взгляд от черного, всё еще пульсирующего в его руках сердца, источающего ауру тьмы.

Акио взмахнул руками и огонь вокруг нас погас. Лицо древнего Демона было искажено злостью, разочарованием, но в глубине его взгляда я различила нечто, похожее на... веселье?

– Ты слышал правила, Нейтан, – прошипел он, вплотную приближаясь к вампиру. – И ты нарушил их.

– Да, я слышал правила, – Нейт с брезгливостью разжал руку и сердце упало рядом с телом.

– Верно, – с легкостью согласился Демон.

– Ты убил ее? – прошептала я, пытаясь унять дрожь в коленях. – Почему?

– Она предала меня.

Вампир вынул из кармана платок и с брезгливостью на лице стал вытирать черную кровь.

– Но ты всё равно любил ее... Больше всего на свете... – в этот поступок трудно было поверить, но он сделал это.