Темная Корона

Да, многие темные эмоции, что раньше иногда мучили разум, стали ощущаться слабее, а мирские удовольствия менее привлекательными… Пожалуй, последнее все же было несколько обидным. Заполучить вечно-стройное тело и потерять тягу к сладкому… Такое разочарование.

Впрочем, тратить новообретенную бессмертную жизнь на удовольствие было грешно. Только тёмные Осененные расы проводят свою вечность, как сибариты, Светлые же должны понимать, что их силы и время дарованы им для лучшего служение Свету и людям, и никак иначе. Чтобы быть как Сильвано Грозорожденный, что три сотни лет неусыпно стоит на страже, поражая всполохами своей силы любого, кто дерзнет угрожать миру.

«Ах, вот бы встретиться с ним когда-нибудь…» - мечтательно задумалась девушка.

Каждый мечтает о том, чтобы хоть одним глазком посмотреть на самого Избранного, величайшего из героев. Однако он не всегда бдит, а спит прямо в главной усыпальнице в центре города и просыпается лишь, когда миру угрожает опасность.

Став ангелом Гризельда заимела слабую надежду, что может, будет замечена величайшим защитником.

И мечта любой девочки о том, чтобы Избранный смотрел только на нее и…

«Что-то меня не понесло», - тряхнула она светлой гривой волос.

Быть может становление ангелом и избавило её от тяги к удовольствиям плотским, но эмоциональные привязанности стали только ярче. Она прекрасно понимала, что настоящий Сильвано может быть крайне далек от наивных представлений о нем, но мечты все равно не уходили.

Впрочем, это проблемой не станет. Сейчас у нее еще есть эмоции, яркие, чистые, искренние, но она знает, что чем ближе Ангел к совершенству, тем меньше у него эмоций и он становится воплощением своей стези.

Для нее таковой стала – Кара.

Не самая желанная стезя, по сути. И при этом – самая редкая, ибо жертвовать собой, чтобы убить врага без всякой злобы, не каждому дано. Она и вправду не испытывала ненависти к волканской нежити – не их вина, что они выросли в обществе, считающем спокойный уход из жизни позором и были лишены покоя, чтобы искать славную смерть.

Она могла бы ненавидеть их страну и культуру, но сами люди были лишь жертвами, ищущими упокоения. Но при этом они хотели навредить её пастве… Ну, де юре, не совсем её – она была лишь стажером, но старый больной пастырь едва мог позаботиться о себе, чего уж говорить о других.

Отсидеться не было вариантом, во что бы не верили крестьяне, старая деревенская церковь, чары, на камнях которой не обновлялись годами, не могла защитить их от нежити.