Свободу демонам! (Том 1 и 2)

Зрители взревели разом. Шум сотен или тысяч глоток меня оглушил.

И мне почему-то не плевать, как после моих прежних побед. И я знал почему. Это не просто очередная победа. Они мне нужны.

А этот бой. Этот бой был почти таким же сложным, как самый первый мой бой в смешанных единоборствах. Когда я, тогда ещё занимающийся кикбоксингом, попал против бразильца-борца.

Тогда я едва победил. Как и сейчас.

Могильщик неподвижно лежал на ринге. Жуткий холод, который распространялся вокруг него, рассеивался.

— Ну, мы его сделали, — пробормотал Максвелл.

— Я тоже.

— Спокойной ночи, — сказал демон.

И будто исчез.

Толпа хлопала в такт. Я обошёл клетку по периметру, подняв руку в знак победы. Немного опасался, что Могильщик опять пробудится, но он лежал, не в силах встать, и что-то бормотал. Из разбитого носа и расцарапанного шипами лица бежала кровь.

— Неплохо, — Арлам, опираясь на трость, подошёл ко мне. — Я хочу попросить прощения.

— За что?

— Он в лучшей форме, чем я думал, — он показал на Могильщика.

— Идём, — сказал я.

Уходили мы под громогласные овации. Довольные зрители вскидывали кулаки, глядя мне вслед.

* * *

В крошечном закутке, в котором стоял старый стол с мигающей лампой, было очень холодно. Надо было сначала переодеться в костюм. Теперь придётся мёрзнуть.

Я сел на расшатанный стул с поцарапанной кожаной обивкой и оглядел висящие на стенах плакаты с бойцами.

— Мужик! — проорал распорядитель боёв, улыбаясь до ушей. — Ты меня спас! Ты спас всю эту помойку от уныния! Все уйдут довольные, а потом, через неделю, вернутся посмотреть на новый бой! И принесут денежки! Мужик!

Он чуть не прыгал от радости. Наконец, когда он успокоился и в сотый раз пожал мне руку, он перешёл к делу. Из старого ржавого сейфа с круглым замком он достал пухлый конверт.

— Заработал всё до последнего энгема! Тридцать тысяч! И не энгемом меньше! Вот это бой, охренный бой! Могильщик будто помолодел лет на двадцать, ох, он был крут. А ты ещё круче, раз его сделал. Вот это бой! А ведь ты первый, кто вырвался из его коронного захвата! Первый, реально первый!

Одноглазый опустился на стул и выдохнул.

— Я уже думал, что всё, конец Яме. После тех двух жирных придурков я думал, что всё потеряно.