Орки тоже люди.

Как вспомню холеную рожу того аристократишки, кулаки начинают не произвольно сжиматься.

Так перекидываясь шутками и нечего незначащими фразами, мы прошли километров десять. Кира меня расспрашивала о моем мире, я старался узнать как можно больше об Энрии.

Неожиданно девушка подпрыгнула на месте изобразив замысловатое па и взвизгнула так, что с соседних деревьев вспорхнули птицы. При этом ее монашеский балахон приподняло потоком воздуха, оголив стройную ножку. Я, аж взгляд потупил, интересно орки умеют краснеть. Надеюсь, уши у меня сейчас не фиолетовые.

Тем временем Кира затараторила:

- Я придумала!!! – она аж в ладоши захлопала от энтузиазма и собственной гениальности – Скажем, что тебя орченком притащили в империю работорговцы и продали столичному купцу Имнарию Крунтесу. Он знаменит личным зверинцем, коллекционирует разных чудовищ и держит у себя в поместье. О нем многие слышали, экстравагантная и известная личность в империи. Ходят слухи, что он держит подпольную арену, где люди дерутся с некротварями, а он неплохо зарабатывает на тотализаторе.

Она погрозила миниатюрным кулачком нерадивому грешнику и продолжила:

- Ты рос личной игрушкой его сыночка, а потом стал его телохранителем, но заболел черной лихорадкой. Жуткая гадость! Купец решил тебя сжечь, но я спасла как истинная слуга церкви. Выкупила на последние деньги и даровала свободу. Ты же поклялся хранить мое тело так как связан долгом жизни. Как велят тебе обычаи предков.

- А что у орков есть такой обычай? – спросил я.

- Да кто его знает! – засмеялась она – А тот, кто знает вряд ли сможет рассказать. Я не слышала, чтобы кому-то удалось попасть в стан орков и вернуться от туда живым.

- Получается я твой телохранитель – уточнил я, с заметной толикой сарказма.

- Угу – подтвердила Кира и затанцевала по изумрудной траве среди исполинских деревьев – личный орк телохранитель, кому расскажи не поверят! Вот девчонки обзавидовались бы.

На ее лице промелькнула грусть при воспоминании об разрушенной обители.

- Совсем еще ребенок - подумал я – но ей виднее. В ее возрасте все кажется простым, а жизнь одно большое приключение.

Я сам когда-то был таким. Восемнадцатилетний пацан решивший стать героем и пишущий рапорта с просьбой отправить его в зону боевых действий. Хотелось хлебнуть романтики войны, стать бравым воином из фильма. А когда вывели из строя и сказали, что отправляют, появился легкий мандраж.