Янтарь рассеивает тьму. Том 1

— Так нечестно, я тоже в следующий раз скажу нечто вроде “я никогда не брила бороду”.

— Я никогда не заплетал волосы в косу, — хмыкнул Сетх.

Люциан и Виола переглянулись и выпили.

— Я никогда не брила бороду! — отомстила девушка, но никто из юношей не стал пить... — Что это значит?!

— Ну как сказать… — Абрам вальяжно рассёк ладонью воздух. — В этом замешена наука о человеческом теле. Поросль на лице у мужчин является причиной половозрелости, которая наступает в связи с изменением гормонального фона в организме.

Смертным этого не понять, вас такому не обучают, потому я скажу только одно – магия. Мы владеем магией, потому ходим красивые и гладкие как младенцы.

Виола безмолвно открыла рот – чужие слова звучали как бред. Она ничего не поняла, но была слишком пьяна, чтобы расспрашивать о науке.

Игра продолжилась до момента, пока десять кувшинов не опустели, а закуска не была съедена. Люциан не осмелился ещё раз задавать вопросы, нацеленные на раскрытие личности Мориона, потому что копать под него – себе дороже, ведь в отместку бессмертный принялся спаивать владыку Луны, озвучивая прямые утверждения, вроде “Я никогда не был владыкой Луны”.

В итоге старавшиеся не опьянеть заклинатели всё-таки опьянели. Когда питейный дом закрылся, они даже не поняли, как оказались на пустой улице и принялись танцевать.

Накрапывал мелкий дождь. Морион сидел на перилах чужой веранды и играл мелодию леса на гуань. Виола танцевала под светом звёзд то с вусмерть пьяным Абрамом, то с менее пьяным Сетхом.

Люциан держался особняком и не танцевал. Он скорее покачивался в такт чужой музыке, которая завлекала в беспросветные дебри.

— Я думал, адепты клана Ночи играли на лире, почему вы играете на гуань? — спросил Абрам в перерыве между мелодиями.

— Когда я учился, то недостаточно хорошо чувствовал струны, не мог наполнить их магией, потому отец подобрал для меня другой инструмент.

— А так можно? Поменять инструмент, когда весь клан столетиями играл на лире?

— Можно.

Я был достаточно силён, чтобы сила гуань и лиры в моих руках была равной, но сборник мелодий призыва для этой дудки весьма ограничен. Когда было время, мы не успели доработать его.

— Значит, вы не можете так же обширно влиять на мертвецов, как в своё время это делали адепты Ночи?

— Верно, но мне это и не надо, — Морион прильнул губами к гуань. — Мне хватает того, что я могу влиять на живых, — он снова заиграл.