Привратник из секс-шопа

Скрипя зубами, ребята даже выкурили по одной, в том числе и некурящие. Котя притащил на балкон какой-то крепкий напиток, который они долго цедили по глоточку. Все оказалось не то. Только усилилось ощущение, что после сигарет и виски их общее положение усугубилось. Включили телевизор, и через четверть часа выключили: индексы, беспорядки в мире, новое экспериментальное кино, встречи в высших кругах навевали зевоту и усиливали тревогу.

Поэтому, когда дверь подъезда напротив с тилиньканьем открылась, а оттуда показалась женская фигура в старом спортивном костюме, светлыми волосами в хвосте и большой спортивной сумкой, то четверо сердец застучали быстрее.

Было противоречиво наблюдать за тем, как девушка пересекала двор с лужами, качелей, песочницей и врытыми колесами. Ее внешний вид полностью соответствовал антуражу дворика, и это удручало ребят. Ведь это были самые последние шаги Даши, как человека. Больше никогда та не сможет пройти через свой двор с теми же ощущениями.

Но, еще не задумывавшаяся над этим девчонка бодро пересекла мерзкий, честно говоря, двор и уже звонила в домофон. Кто-то — то ли Мишка, то ли Наташка, пустили.

Маша листала список из салатов, лапши, роллов, мяса и десертов.

— Дешевле было продуктов заказать, — отреагировала она на цену.

— И кто сейчас в духе, чтобы готовить…

— И то верно, — Маша вернула телефон.

Через открытую дверь лифт хлопнул как будто был в квартире.

Дружеские прикосновения. Одобрительные фразы. Теплый прием и удар закрывшейся двери. Даша теперь дома.

— Девчонки налетайте на тряпье, — она поставила сумку, — хоть и не модно, но не совсем и позорно.

Девочки уволокли сумку в спальню и шумно утроили там “Свадьбу в Малиновке.”

Даша начала окунаться в атмосферу тревоги и безысходности, что ей явно не понравилось сходу.

— Вот это вы даете! — отчитывала она Мишку, — Не успела я борща откушать, как вы тут все носы повесили, — она крепко прищемила Мишке нос и поводила его головой из стороны в сторону, говоря при этом грозным хрипящим голосом: — Я больше так не буду, о моя госпожа. — После чего она звонко поцеловала Мишку в прищемлённый нос.

Котя хихикнул, больно смешное у той получилось кривляние. Мишке тоже похорошело.