Второй мир. Клятва некроманта

Зомби были обнаженными, словно выставляя напоказ свое уродство, давя на психику, и протягивая к живым, свои мертвые руки. Телекин сминал их, стараясь не замечать лиц, но не смотреть он не мог, его сила требует четкого видения цели. Молодые девушки, мужчины, старики, дети... Затем пошли демоны, скелеты, от которых телекин продолжал отбиваться. За каждый отвоеванный шаг, зомби платили сотнями, но все же приближались. Сзади хрипел Каэль, пытаясь залатать прореху, в нерушимом монолите, выстроенными века назад лучшими друзьями Феникса.

- О нет. Кэл, это же мы...

Хельмлейн смотрел во все глаза, как из тумана выходит группа зомби, не похожая на других. Себя он узнал сразу. Высоченная, тонкая фигура, скелет, обтянутый кожей, двигалась впереди, покачивая огромными ладонями. Следом вышел стоящий на задних лапах ящер. Оскаленная в жуткой ухмылке пасть, прищур глаз, ящерица, неведомым образом была похожа на Дрейка. Десяток рук, растущих из тела под самыми невероятными углами, держали тонкие поводки из серебряных цепочек, на концах которых, извивались демоны.

Хельмлейн взмахнул рукой, стремясь раздавить искаженную копию Дэна, но его собственная копия, вскинула громадные ладони, и два телекинетических потока встретились в воздухе, на миг материализуясь и снова растворяясь. Полупрозрачный контур ладоней похожих на человеческие у Хельмлейна, и жуткие когтистые лапы, покрытые кровью, у его копии.

Хель давил, пытаясь проломить чистой силой, сопротивление его зомбо-копии. В конце концов с тех пор он неслабо поднялся в силах, и это было заметно. Его копия, медленно, но верно пятилась, пригибаясь к земле под неподъемным прессом воли телекина.

Ящер бросился вперед, вереща на частотах, от которых вибрировали зубы. На двух огромных мечах, стучали и истекали кровью два сердца, на широких лезвиях, проступали искаженные мукой лица.

Хельмлейн сумел оттолкнуть свою копию, и ударить Дрейка, который все же успел вскинуть мечи. Заорав от неожиданности Хель взглянул на свою ладонь - на ней красовались два глубоких, сквозных, но не широких пореза, словно ладонь пропороли узким стилетом, такого еще никогда не было. Действовать на него, через телекинетические руки, было невозможно.