Пепел перемен

—Дальше я сам закончу, - сказал он и замахнулся кинжалом.

Чародей в плаще и капюшоне выкрикнул что-то непонятное, гортанное, как крик лося, завился в спираль и исчез. На его месте мерцали и обугливались рунические символы и серебряный медальон, пускающий вверх виток дыма.

Всё тут же закончилось. Молнии притихли, пыль, листва и камешки крутившийся вокруг Рэдрика рухнули на землю, залетая за ворот Рэдрика. Дыша тяжело и часто, одержимый посмотрел на своего спасителя и улыбнулся. Глаза его, до селе голубые и чистые, приобрели цвет увядшей розы.

—Если ты дашь мне время, я всё объясню, - демон выставил ладонь в упредительном жесте. – Просто… просто дай отдышаться. Я вам зла не желаю и более того, благодаря мне вы все сейчас живы… и почти целы. Потому, будь другом, отойди подальше. Твоё имя на устах многих, Рейниер. Многих моих знакомцев, с которыми я имею мало общего. И…

—…Ut inimicos sanctae Ecclesiae humiliare digneris, te rogamus audi nos, - закончил Сальдан, провёл двумя пальцами от уха до уха, до подбородка и до лба.

Плеснул солью в лицо одержимого и сделал шаг назад.

Не было взрывов, молний, ветра, гула. Рэдрик просто обмяк, словно тряпичная кукла. Горящие в лестной чаще глаза и голоса пропали, растворились и оставили после себя медленно заполняющуюся пустоту.

—Это наконец закончилось… - сказал голос его, Рэдрика, того что всегда был в этой голове.

—Всё только начинается. Друг, - вторил ему второй голос.

Глава 11

Когда он открыл глаза на улице уже посветлело и изрядно похолодало.

На горизонте только-только выплывал блеклый диск солнца, грозя разогнать туман застеливший землю белым полотном.

Веки открывались неохотно, язык обшаривал засохшие губы, то и дело натыкаясь на кристаллики соли или того хуже — земли. Голова ходила ходуном, живот болел, как при воспалении аппендикса, а к глотке подкатывала тошнота, от непрерывной тряски.

Рывок. Тщетно — руки плотными витками взгромоздились не-то веревки, не-то корабельные канаты, рвущие кожу на запястьях при каждом неловком движении.

Благо хоть глаза были не завязаны, и давали возможность рассмотреть сидящего в углу повозки Сальдана Морри со сплетёнными на груди руками. Со стороны можно было подумать что он спит.

Стул к которому был привязан Рэдрик стоял в окружении пентаграммы, красивой, правильной и… ужасной. Что-то в этой знаковой комбинации вводило в ужас, пугало и как бы говорило: «Эту черту переходить не стоит».