Пепел перемен

Девушка не ответила, вытерла меч о брюхо хряка и достала из-за голенища карделяс, ловко вогнав его в брюхо животного.

Очень скоро под буком выросла тоненькая струйка дыма, появился аромат свиного мяса, да шипение плавленого жира. Тогда-то Рэдрки впервые и попробовал жаренные на палочке шкварки, уложенные поверх ржаного хлеба. Запивать приходилось обильно и часто, а так как вода кончилась быстро, а возвращаться к святому котловану желания отсутствовало, было принято решение открыть бочку вина.

Впрочем, много выпить не получилось. Со стороны вырубок, пугая птиц, загремели мужские голоса:

—Что?! что это такое?! — кричал здоровяк, в окровавленной рубаке, молотя второго, не такого большого бедолагу об землю. Второй рукой, указывая огромным, двухдюймовым пальцем на порезанной ухо.

Вокруг топились люди, улюлюкали, шептались, хихикали, подначивали сцепившихся на мордобой. Тихо стояли лишь дегтяри, пришедшие сюда на звуки и бывшие здесь скорее гостями, нежели своими.

Лесорубы и смолокуры же в выражениях и мнениях не стеснялись. Видно поэтому никто и не обратил внимание на присоединившихся к просмотру двух новых человек.

—Глотай соплю и отвечай, сучий потрах! – продолжал здоровяк неустанно встряхивая провинившегося. – Что это? Я конеш ещё в начале знал, что сыном толпы из матери шлюхи ты вылез, но теперь я в этом уверен.

—Эй, Барни, брось ты придурка, - скучающе бросил лесоруб закручивая в спиральку аккуратный ус, - не стоит он того.

Пошли лучшей в хату, пивом запьёшь горе, а мы младшога к Зоське в село отправим. Она тебе ухо бечевой заштопает, будет лучшей чем было.

—Не в ухе дело! – продолжал бесноваться Барни, но руку от воротника «придурка» отпустил. - Я на Сожжене был, мечом и щитом переправу держал пятёркой сотен солдат супротив трёх тысяч. И не одна стрела меня не коснулась, не один чёртов меч! А тут какой-то щенок мне ухо порешил отрезать! «В шутку», мать его…

—Ну вот, - продолжал усач не переставая крутить ус, - бабам говорить будешь, что ухо стрелой цапнуло.

Добрешишь кровавых подробностей, и гляди в барделе скидку как ветеран выклянчишь.

Некоторое время стояла тишина. Лесорубы и смолокуры осуждающе глядели на усача, лишившего их такой весёлой потехи, а дёгтярям казалось вовсе было всё-ровно, словно стояли они здесь чисто из приличия.