Пепел перемен

– Если ты здесь, всё что говорят правда. Верно?

Робин кивнул, спрятал взор в досках пола.

—Я знаю тебя ещё вопящим младенцем, сын, - начал Фессельдрах и в голосе его прозвенели стальные нотки. Робин их узнал и желваки на его челюсти забегали волнами. – И знаю сейчас не хуже, потому говорю тебе, мой ответ нет. Ты не будешь мстить за брата. Не будешь подвергать опасности свою жизнь и наш род. Это окончательное решение. Неповиновение для тебя может закончится крайне плохо, Робин.

—Хуже чем сейчас? – глаза у подростка блестели, но слова не дрожали, были твёрдыми и решительными.

– Сначала ты за моей спиной планируешь МОЙ брак с какой-то веснушчатой стервой из Теоров, после поднимаешь свои конексии чтобы не дать мне войти в рыцарский орден. И что теперь? Моего брата убил поганый чародей. Выродок. А ты хочешь чтобы я оставался в стороне? Скажи мне отец, тебе знакомо понятие чести?

—Знакомо. Причём даже ближе чем тебе кажется. Но так же мне знакомы случаи, когда великие дома заканчивали своё существование именно из-за чести.

Из-за мести. Этот путь ещё некому не приносил счастья, только удовлетворение.

—Я желаю удовлетворения, отец! – плеснул руками Робин и уперся руками в дубовый стол. С секунду подождав, ударил по царапанной поверхности кулаком. - Теперь ты не сможешь меня пугать. Единственный твой наследник я. Всё что ты можешь сделать, это запереть меня в башне. В ином случае, никакие оковы меня в этом месте не удержат. Отец…

—Сын.

—Мне нужно твое благословение, - поднял парень всё ещё блестящие глаза.

– Я всегда слушал тебя. Делал то что делать не хотел. Теперь… теперь прошу тебя, дай мне сделать то что я сделать должен. Эдвиг…

—Эдвиг играл в героя, - холодно продолжал Фессельдрах. – Подался в рыцарство. Сейчас! Перед войной! И ты хочешь того же? Жизнь отдать в угоду своего самолюбия? Идей? Идеалов? Хочешь чтобы твой отец во второй раз оплакивал потерю сына и корил себя за то что не запер того в башне? Ты ставишь меня перед серьёзным выбором, Робин. Очень серьёзным.

Знаешь почему? Знаешь?

Робин поджал губы, шмыгнул носом и провёл перчаткой по пушку проступившим над губой.

—Потому что, сам этот выбор ты довести до конца не в состоянии, - говорил лорд. – Ты просишь одобрения у меня. Просишь запереть себя, чтобы, когда я этого не сделаю, тешить себя словами, мол, это старик виноват, не я. Верно я говорю, сын?..

—Этим займутся другие люди, - продолжил Фессельдрах минутой позже, крутя в руках снятую из подсвечника свечу.