Пепел перемен

—И верно! – встрял изрядно подвыпивший Мститель, ляпнув кружкой по столу. – Верно, мэтр чародей говорит! Все зло что нас окружает, есть зло очей исконно наших. Не иных или чьих либо! Вот в пример возьмём, зажаренного сегодня борова, - рыцарь достал из миски исплывающий жиром остаток окорока, - его смерть для нас добром и благодейтелью была, ибо она накормила и сил дала. Но думается мне, мэтры, сам бы этот кабанчик к нам в тарелку не заскочил. Слово чести! Зло мы для него, так как в угоду свою, жизни его лишили! И…

—Я перебью, - холодно вставил Теобальд и привстал из-за стола, - кажется наш дорогой пленник намылился один на улицу пойти.

—Не-не, Тео, - сказал Галахад, - пойдёт с нашим пленником милейший… Эдвиг. Я не хочу, чтобы к утру обнаружилась что у чародея нашего нога в трёх местах сломана и нос в смятку. Выяснять отношения будете как на том свете встретитесь, а пока руки распускать не дам под своим началом.

Эдвиг, пусть и не особо радостный приказу вылез из-за стола, отряхнув броню от крошек и разводов от супа.

Встретила их приятная прохлада и зловещая тишина. К ночи лестные лощины замирали, в кронах не резвились птицы, не выли волки. Даже дворовые псы, что встретили путников неистовым лаем отверженных стражей притихли и кое-где можно было услышать тихий скулёж. Однако кому-кому, а котам на вселенские правила было плевать: даже сейчас те орали на всю улицу и гоняли своих сородичей от одного забора до другого.

Эдвиг тяжело вздохнул и направился к единственной во всем селе мельнице, где вместе с Рэдриком решил опорожниться. Как оказалось, в его латах это можно было сделать без сторонней помощи. Не смотря на внешнее безразличие рыцарь был на стороже, и застать его в расплох было бы сложно. Хотя именно на это Рэдрик и рассчитывал…

—Тут не далеко владения моего отца, - сказал Эдвиг, приподнявшись несколько раз на носках. -Он рассказывал, что где-то в этих местах было не маленькое кладбище древних.

Рэдрик не прокомментировал, рыская взглядом по округе в поисках чего-нибудь тяжёлого. Но помимо приваленных к стене пустых мешков, пары прутиков и вросшей с землю балки, гнилой и изрытой норками муравьёв, ничего на земле не было.

—Хотя я бы назвал это место братской могилой, - продолжал рыцарь, привалившись плечом к стене, глядя на торчащую над лесом островерхую гору, с грядами колючих утёсов.