Пепел перемен

С новой физиономией это выглядело крайне мерзко и карикатурно. – Нет, с этим купцом явно что-то не так.

—Интересные у тебя знакомые, Этельред, - Шура положил руки на стол и слабо улыбнулся. Abolitio, крайне ёмкое и, если так можно выразиться, мощное заклятье. Против него не каждый мастер сумеет защититься. А тут обычный наёмник с обычной железкой…

—Как оказалось, не такой уж и обычный, - парировал Рэдрик, сунув кожаную книжецу подмышку. – А теперь нам пора проститься. Сегодня вы останетесь при жизни. Это знак доброй воли и добрых намерений, меня и того что во мне живёт.

С этими словами Рэдрик вышел к двери, собираясь уже выйти на улицу.

—Последнее что я хочу сказать, Этельред, - бросил магистр в след. На устах его бродила неопределённая, но поганенькая ухмылка. – От всякого замка есть ключ. Даже от этого, - указательный палец старика коснулся виска, зарывшись в седые пряди.

Затем двери хлопнули дважды, и из тех кто могли двигаться, остался только сам магистр. Тяжело выдохнув, он налил себе ещё вина.

—Теперь только ждать… - пробубнел он под нос и щёлкнул пальцами.

Таверна «Медведь и лунка» тут же ожила, засуетилась, зашумела. Рыбак с улицы приречной насадил кусок репы на вилку, заезжий купчишка хватил за руку вора, очнулись и затрещали мухи, ровно как и угли в очаге. Трактирщик Барни стоял и моргал, глядя на ополовиненную бутылку вина, которая только что была в его руке. А кузнец Зывик, удивлённо поднял глаза, но увидел перед собой лишь скучающего старика, допивавшего вино.

—Век железа? Нет, это явно век пепла… - прошептал старик. – Пепла перемен.

Глава 24

Ситри, Мольдгарден, Корденбланк, Сиград, четыре небольших торговых городка, освоенных вокруг замка Дольфранк. Четыре города и замок от которых осталось голое пепелище, торчащие из остатков обугленных домов каменные трубы, да порушенные кирхи, из которых достали всё что было похоже на золото. Выжженная земля. Харийцы прошлись по ней основательно, вытоптали каждый цветок на пути своего рейда.

Влас Гордей нависал над картами хмурым и тяжёлым крестьянским лицом, обвитым серебряной щетиной. Снаружи завывал и трещал в штандартах ветер, задирая плохо закреплённые палатки к небу. Усталые рыбьи глаза бегали от одного желтого листа к другому, по долгу останавливались на отдельных участках и плыли дальше.