Пепел перемен

– Может озвучишь своё мнение?

—Оно не будет иметь смысла до тех пор пока я не увижу Мильяно, - вставил Рэдрик и голос у него на последнем слове словил петуха. Он прокашлялся. – Я не буду обнадёживать или заведомо убивать человека, не увидев больного.

—Прелестно! – плеснул руками Старик. – Встреча будет организована в ближайшее время. Тебя о ней известят заранее.

—Госпожа просит известить, - встрял тип с искорёженным лицом и лысиной, - что о всех приготовлениях мисье Этельред может положить на человека по кличке Жало.

—Мне понадобиться доступ в замковый архивий и человек по имени Барбарис, - вставил Рэдрик подняв ладонь. – Эти два пункта считаю нужным сообщить именно вам. Остальным, раз вам угодно, займётся Жало. Если ко мне больше нет вопросов, я смею откланяться. Хватит с меня за утро спектаклей… - последние слова он произнёс тихо, уже оборачиваясь к выходу.

Его никто не остановил, а тень сидящая в кресле испарилась, словно её и не было. Старик смотрел на огонь в камине и вид у него был задумчивый, словно у какого-то философа с фрески старого храма, но мысли его были чисты, как белый холст.

А у выхода из вечно гудящей усадьбы, в небольшом проулочке, между просевшими квартирами, стоял и глядел на только вышедшего чародея рыжеволосый мужчина по кличке Жало. Рядом с ним, грязный, с сальными волосами мальчишка, с широким шрамом на всё лицо ждал.

—Болезненный у него вид, - отметил Жало. Мальчишка не ответил. – Даже интересно, сколько он протянет в том дерьме в которое ввязался. Заодно попробуем на этом подзаработать.

Мальчишка улыбнулся.

—Твои задачи те же. Точных адресов не называй. Только «точно предполагаемые». После со всех ног в дом ведьмы. Расскажешь тоже и Сальдану. Мы же не хотим этот Вивьера убить, так ведь?

Паренёк кивнул и рванулся в глубь проулков.

Глава 21

Тильмо из Троквена, броконьер по кличке Соловей очередной раз шмыгнул красным от насморка носом и огляделся, почёсывая бритую голову где только-только начали прорастать чёрные иголочки. Из волос у него был только длинный хвостик, опускавшийся чуть ниже лопаток, а учитывая рост Соловья, волосы эти опускались едва ли не до половины его тела.

Он не зря выбрал путь через улицу Золотых куполов. Любовь к всякого рода «кипишам» и суеты досталась ему ещё с детства, а здесь можно было раздобыть и того и другого в крупном достатке. На дороге толпились люди, улюлюкая и обсуждая действия чёрных камзолов, которых на улице было раз в десять больше чем обычных людей.