Пепел перемен

—Истинно говорю вам! Ремидиум от этой болезни — мы! Наше поколение, каждый из нас! – рыжий стучал пальцем по столу умело модулируя эмоции в голосе. – Или вы хотите за меньшую кровь отдать большую? Продать свои души системе, аки дьяволу, и носиться всю жизнь под кнутами господ?

—Нет! – первым вскочил богослов потерявший мать. Ему вторило ещё несколько голосов, изрядно подпивших и не очень.

—Я не тешу вас и себя надеждой, - продолжал рыжий, - что у нас одних хватит сил прогнуть эти толстенные стены и колоны.

Нет. Но мы не одни. С востока идёт армия имени Хария. Пять стягов и десятки тысяч воинов — вот сила которая поможет нам в нелёгком деле! Теперь, мэтры, у вас есть выбор: быть рабами и дальше, существуя день изо дня в мире где смерть главна на том и этом свете, или пойти сейчас со мной!

Как и до этого, первым был богослов потерявший мать, он же стал толчком и для остальной толпы. Разгорячённые, красные как крабы, студенты замахали руками, подначивая один другого своим криком. Тихим и скучающим оставался лишь один философ, продолжающий крутить влажный от пива ус.

Помещение опустело быстро, как-то тут же забросилось и оставшийся там философ представил как стены и окна порастают плющом, как сквозь дыры в полу змеиться колкая трава и цветы, как вдоль дешевых картин и канделябров змеятся тоненькие корни…

—Представиться же, - сбросил наваждение философ, втянул губами пиво и услышал скрип.

В дверях появился знакомый рыжий агитатор, только уже без энтузиазма на лице и без его суетливых жестов.

—Смотрю, тебя моя речь не поразила, - сказал рыжий и сел рядом с философом.

—Я философ, парень, а не дурак, - ответил философ. – Моё дело простое: размышлять, думать, созидать, искать следствие и последствия. Видел в этом списке что-то вроде… «Менять и ломать фундаментальные системы»? Нет? Вот и я нет.

—Ты не нашёл места лучше чтобы размышлять, думать и созидать?

—Нашёл в себе одну особенность. Заключается она в том что при виде представительницы женского полу, мысли текут на редкость удачно в моей голове.

Могу предположить, что это рефлекс, который позволяет мне на девиц не только смотреть, но и делать с ними нечто большее с их согласия. Они, дамы, ушами любят. А мысль и речь, две стороны одной... монеты, - философ грустно повертел в пальцах серебряную монету.

По ту сторону небольшого подиума, больше похожего на эшафот украшенный красными тканями, из-за занавесок вышли четыре девушки в полупрозрачных накидках.