Пепел перемен

– Стоял я на коленях лишь однажды! Пред королём, владыкой и отцом! Пред тем кого ты бросил, в попытке убежать от смерти! Но ты братец оставил на том поле не жизнь, нет, хуже! Оставил ты там честь и доблесть, стыд и совесть потерял! Души лишился как Иуда, и путь тебе в его петлю!

—Язык у тебя хорошо подвешен братец, - из-за кулис вышла фигура, по всем драматургическим законам, вся в чёрном и золотом. – И за то тебя любили во дворе. Но не быть тебе царём, поверь. От доли страшной я уберечь тебя хочу, от холодных залов, трона, суеты.

Хочу оставить тебе заслуженный покой и жизнь с той самой. Но если голову ты не склонишь… не получится у нас отрады.

—Не склоню, и ты поверь мне братец! На своём я настою! Отец жизнь отдал, за горсть холодных залов, за трон и суету! Я не дам тебе, как вор в ночи, предательством на всё это посягнуть!

—Я ожидал сего ответа, братец, -в голосе актёра в чёрном и золотом проскользнула почти искренняя горечь. – Но я не намерен отступать. Ты склонишься предо мной, акстись. Ведите сюда мадам Ликс!

Двое гвардейцев, те что стояли в тени занавеса, рядом с ящиками реквизита и одежды, мигом метнулись на сцену, перекидывая через сосновую арку верёвку.

Рэдрик только теперь понял, зачем эти арки вовсе разместили на сцене. Смазливчик затих, глаза его расширились, словно тот демона увидел. На сцену под руки вывели девушку в белом платье и мешком на голове. Та дёргалась так отчаянно и сильно, вырываясь из рук конвоиров, что многих , даже тех что видели эту сцену не один раз, захватывало от эмоций.

—Люблю этот момент, - сказал Старик, улыбаясь своей щербатой ухмылкой. – Все ставки сделаны, осталось узнать ответ: спасёт наш мир любовь, или нет. Вглядись, Рэдрик, как играет будущая висельница. Сколько эмоций, сколько грации! И это она в мешке, молчит. Могла бы она сказать хоть слово, многие в зале сознание бы потеряли. В моё время так и было. Это уже после решили добавить прекрасной Ликс кляп в этой сцене.

Девушку подвели к петле и ловким движением натянули оную на тоненькую, лебединую шею.

—По сценарию, - говорил Старик окаменевшему Рэдрику, - веревка должна быть подпилена до одного лишь жгутика, а позади табурета должен стоять второй, более низкий. Знаешь почему? Лет пять назад одна из актрис удавилась. Слетела с табурета, а жгутик оказался слишком толстым и переломил ей хребет. Из гуманных норм хотели эту сцену вырезать, но посмотри на людей, - он провёл рукой по трепещущей в ожидании толпе. – Им нравится видеть это, ждать развязки.