Пепел перемен

Замок Тельвадор, огромный, широкий, расплывшийся по холму в форме первой снежинки мерцал золотыми башнями и стягами, уходящими далеко в небо.

Однако возвращаясь к сказанному, только главные дороги в Бларборе были мощёнными, и то на средства купцов, мещан и господ, что строили близ города свои поместья. С мусором однако там боролись радикально, нанимая для того рабочую силу, и назначая непомерные штрафы за справленные большой и малой нужды в неположенном месте. Ведь, зачем омрачать человеческую культуру, если есть публичное отхожее место и водопровод?

—Говорят, в Тельвадоре есть архивий, - сказал Сальдан, глядя на выступивший шпик башни замка.

– Её ещё называют «Купелью свитков». Уверен, там не без труда конечно, но можно отрыть уйму компрометирующей информации на самые сильные стороны мира. Купели не коснулись не одна из Великих Истерий, при которых кучами сжигали рукописи.

—Угу… - бросил Рэдрик подскакивая на кочках вместе с купцом.

Лошади ехали медленно и неохотно, тем более в горку. Первое и наверное последней причиной тому была крайне масштабная закупка злаками, сырами, молоком и пивом.

Немыслимо откуда, но Сальдан раздобыл кучу денег, на которые скупил большую часть провианта у крестьян по космической цене. Теперь под тентом невозможно было спать — там банально не было места.

—Это всё что ты можешь сказать? – спросил купец и мельком взглянул на Рэдрика. – Узнаю эти глаза… Тупость, глупость, кретинизм, немного юной горячей крови, происходит реакция лимфы, чёрной и жёлтой желчи, крови и вот! Мы получаем влюблённого наркомана, который без своего накротика не может прожить и дня…

—Говоришь со знанием дела.

Знакомо?

—Не нужно быть поваром, чтобы сказать что борщ от конского дерьма только цветом отличается. Я лишь хочу сказать что начиная любить, ты ростишь на своей любимой здоровенную мишень, в которую, поверь мне, не побрезгуют выпустить пару сотен стрел. – повисла тишина. Не долгая, но ощутимая. – Если бы мне нужно было тебя достать, я бы не побрезговал.

Рэдрик не ответил.

Тайна уехала днём раньше вместе с братом. Рэдрик долго думал о том что произошло там, под луной и видел, что о том же думает и Тайна, время от времени зависая и просыпаясь, словно сбрасывая наваждение. Ей эти чувства были чужды. Природа этих чувств была чужда. Они пугали, наполняли живот раскалённым металлом, чей жар не опалял, но окрылял. Но не Рэдрик, не Тайна друг другу об этом не говорили, отводили взгляды и вовсе старались делать вид что ничего не произошло.