Посредник Драконов

Показалось, будто метеорит пробил каравеллу насквозь, и космический сквозняк пробирает до костей.

Паладин Ортенборг с ответом замешкался, взглянул на хранителя Туглона. Кому, как не хранителю везти на себе этот воз.

— Полагаю, вы должны увидеть всё собственными глазами, — пришёл на помощь паладину хранитель Туглон.

Понятно. Как писали в древних романах, читанных Фоминым на «Королёве», «Понятых просят пройти в комнату».

— Увидеть? — магистр Хаммель сглотнул слюну.

Есть, значит, ещё на земле — и над землёй, и под землёй — люди, бледнеющие при одной мысли увидеть убитого человека.

Фомин только склонил голову. Если в этом заключается долг генерального посредника и гаранта, что ж, он готов.

Идти пришлось путём кружным — по коридору, по экваториальной дорожке (она с золотыми стенами), по меридиональной (стены серебряные) ещё ход, ещё. Просто лабиринт. Не посол, вот и живёт на отшибе, каждый учёный в душе отшельник.

— Пожалуйста, ваше превосходительство, — хранитель Туглон чуть посторонился, давая Фомину обзор.

Дверь в каюту была закрыта.

— Я её такой и нашёл, — сказал Сойер. — Постучал. Никто не ответил. Я ручку повернул, вошёл. И увидел... Попятился, закрыл дверь обратно и поспешил доложить.

— Правильно, — одобрил действия Сойера хранитель. Затем отпер дверь, касаясь ручки рукою в перчатке, и вошёл вовнутрь, оставляя Фомина на пороге. Что они, про отпечатки пальцев не слышали?

Откуда. Они ж Овалова не читали.

Кабинка доктора Гэрарда была едва в четвертушку посольской.

Доктор действительно потерял голову. Совсем потерял. Во всяком случае, ни на полу, ни на столике, ни под койкой хранитель Туглон её не нашёл. Перемазанный кровью, он вышел из каюты, держась немного в стороне, чтобы не перепачкать кровью остальных и. извинившись, оставил их. Принять душ, переодеться, а заодно захватить и походный бювар.

Управился хранитель быстро, за четверть склянки. Пришёл если не посвежевший, то чистый, разложил на столике пергамент и записал события, диктуя сам себе вслух, чтобы слышали и остальные. Фразы чёткие, ёмкие. Видно, привычен.

Фомин засвидетельствовал написанное. Внезапно заикающийся магистр Хаммель тоже. Паладин Ортенборг подписал свиток последним. Слуге и стюарду подписывать не предлагали. Зачем, когда есть люди благородные? Подпись посла стоит ста.