Охотники Горелых земель 2

Когда мы полностью вышли из коридора и встали в подобие боевого порядка – мы с Эдвином впереди, Лира позади нас – противник изволил представиться:

— Я Тибо, старший офицер отряда Холодных сердец, второй из триады меча. Командование поручило мне добыть ваши головы. Предлагаю просто сложить оружие и покориться судьбе.

Вместо ответа Эдвин просто сорвался с места в прыжке, при этом не делая никаких движений – его словно швырнуло из катапульты. Сонитист летел точно на противника, и с такой скоростью, что даже мне, с звериной реакцией и инстинктами, непросто было бы среагировать.

Тибо успел достать меч из ножен, принять визжащий клинок Эда на клинч, а другой рукой выстрелить в него из аналога воздушной пушки.

Оставляя за собой кровавый след в воздухе, Эдвин перелетел через нас, но приземлился на ноги, хоть и прошипел, когда его ноги звучно соприкоснулись с размягченным полом. Его кровь тонкой струйкой потекла на воду и начала в ней растворяться.

— Своим жалким сопротивлением вы лишь оттягиваете неизбежное, – скучающим тоном сообщил нам Тибо.

– Если сложите оружие, я обещаю, что будет не больно.

В ответ я начал финальную стадию прогрева – я выделял бешеное количество тепла, не сохраняя его в своем теле, а выпуская наружу. Вода, ластящаяся к подошвам моих ботинок, моментально вскипела. Тибо, приподняв брови, моргнул, а я уже полностью покрылся чешуйчатой броней в максимально серьезном варианте, соорудил себе пасть, полную заостренных зубов, солидно утолщил хвост и даже успел припасть к земле.

Мое сознание радостно слилось с Котом – его помощь в таких ситуациях нельзя было переоценить.

— Кот, – донеслось сзади. Это был не совсем «голос», в привычном понимании. Легче было бы описать так – кто-то один говорил хором, и все это прогнали через синтезатор. Этот голос вовсе не мог принадлежать человеку.

Я обернулся.

Эдвин поднимался с колена. Вены на его теле набухли и ярко светились фиолетово-черным. Пальцы, ладони и лицо покрыла сеть трещин – его кожу словно бы что-то раздвинуло, обнажив сверкающее золото.

В левом глазу лопнули все до единого капилляры, делая его взгляд абсолютно чуждым, несущим угрозу. Весь его внешний вид превосходно сочетался с одеждой, насквозь промокшей от чужой и собственной крови. Силуэт сонитиста окружала аура чистой какофонии – вода вскипала и моментально замерзала для того, чтобы снова вскипеть, а воздух дрожал от силы чистого разрушения из другого мира.

Эдвин внушал ужаса больше, чем Дамиан.