Охотники Горелых земель 2

Большая стайка варага, похожих на отощавших волков с костяными головами, пыталась что-то сделать, защитить хозяина, но натыкалась только на сверкающий бронзовый наконечник. Сорокопут обматывал врагов терновником и обрывал его ударом кинжала в левой руке, тут же переключаясь на следующего – терновник самостоятельно сужался, давил и душил солдат, прогибая сталь доспехов.

Гиз я не заметил, но сверкнувшая из окна поместья вспышка дала мне понять, где она.

С замирание сердца я увидел лежащую на грязном снегу лапку Маю.

А Лира… Моя Лира…

В порванном платье, с венком из колючей проволоки. Кроваво-алые глаза с точками зрачков истекали кровью, и та стекала по мраморно-бледной коже. Из ее хрупких плеч и предплечий торчали словно бы выросшие бронзовые пики и шипы. Кончик ее хвоста превратился в медный зазубренный серп. В руках девушка держала револьвер, который счел бы немаленьким даже Гальза. Отдача сотрясала ее тело. У ног лежал опустевший баллончик с красной маркировкой.

Лира, что ты натворила…

— И стоило оно того, Ранф? – спокойным, мягким голосом спросил кто-то из-за спины.

Мы синхронно обернулись.

Перед нами стоял человек в идеально чистом синем плаще поверх простого стального доспеха, мужчина около тридцати лет. Высокий, под два метра ростом. Короткая прическа. Мягкие черты лица, нос с горбинкой. Спокойная улыбка, так отец смотрит на нашкодившего отпрыска. Руки сложены на груди.

— Освальд, – так же спокойно ответил Ранф. Невзирая на тон, я заметил, как удлинились его штыки, как уплотнилась кутикула.

— Разрушений и смертей могло быть меньше, – с легким укором протянул Освальд.

Я не смотрел на него. Я смотрел на тень владыки Тысячи Глаз. Она плясала, изгибалась, из нее словно бы пытались вырваться чьи-то лица, искаженные мукой.

Хвост Освальда застыл вопросительным знаком над правым плечом. И на левым. Я даже моргнул, но глаза меня не обманывали. У Освальда было два хвоста.

— Если бы что?

— Если бы ты сдал город, конечно же. Знаешь ли, я потерял уже тысячу шестьсот двадцать три… нет, тридцать пять… ох, проклятье, тысяча шестьсот сорок восемь на момент начала фразы. Из семи тысяч. Ради тебя, мой дорогой ученик, мне пришлось собрать армию.