Охотники Горелых земель 2

Подумав, я еще и на всякий случай прогрелся.

Лира призывала духов зверей на травы и кусочки сушеного мяса, природных духов на разные кусочки коры, камушки и стекляшки. И мне теперь было интересно, кого можно призвать на дорогущий бронзовый нож с зазубренным лезвием.

Лира как-то нерешительно подошла к столику, взяла нож и вошла прямо в ритуал.

— Э? Лира?

Девушка вдруг резко задышала, гипервентилируя легкие, и вдруг с размаха всадила себе лезвие в руку. Нож вышел с другой стороны ладони, на пол тут уже упали первые капли темной крови ведьмы.

— Лира! – закричал я и метнулся к ней, чтобы вытащить из ритуального треугольника.

— Не смей! – вдруг крикнула мне она. – Не смей, Джаспер! Ритуал начался! Нельзя прерывать. Не мешай.

Я же, замерев, смотрел на лицо Лиры.

Решительное, даже чуть злое выражение резко контрастировало с бегущими по щекам слезами и кровью, стекающей с руки. Хотелось ее обнять, защитить, оберечь от всего на свете, но в ее осанке была лишь сила. Глаза горели лихорадочным огнем.

Никогда она еще не была такой красивой.

Лира расшатала нож в ране. Кровь уже не закапала, а побежала на ритуал тонкой, прерывающейся струйкой. Крикнув от боли, ведьма вытащила нож из раны. На зазубринах лезвия остались крошечные клочки кожи и мышц. Я мог только скрипеть зубами от злости.

Лира бросила нож на пол, в центр ритуала, и, подрагивая, вышла из ритуала. Еще раз вздохнув, она мазнула окровавленной рукой себе по лицу. Потом достала из кармана бинт и наскоро перемотала руку.

— Шагейн! Уль тэ гарр на! – закричала от боли и странной ярости Лира. Никакого речетатива в это заклинании не было. Лишь ярость и капелька боли.

Нож дрогнул на третьей минуте. Будто бы им шевельнула чья-то рука. Лира только добавила в голос ярости – заклинание она уже больше рычала.

Вдруг нож поднялся в воздух и треснул. Из трещин широкими струями полилась расплавленная, светящаяся бронза.

Двухметровый, мускулистый, кожа насыщенно-бронзового цвета сплошь покрыта ужасными шрамами. Повсюду – в плечах, бедрах, из живота – торчали обломанные стрелы и куски лезвий. Слишком маленькие для него элементы брони, напоминающей античную, были звериными сухожилиями пришиты прямо к коже. Лицо скрывал шлем с мелкой решеткой для лица, оттуда было слышно шумное дыхание, и изредка падали капли слюны.