Легион павших. VI - VII Акт

Но со временем, наблюдая за редкими проблесками ее энергии духа, Райз пришел к выводу, что Каре просто нравилось слушать, стоило признать, довольно посредственные истории. В первый раз услышать про невиданную страну еще могло быть интересно, но не во второй и уж точно не в третий. Но Каре нравилось. Не за тем же расспрашивала, в самом деле, чтобы слушать его голос.

Райз бросил Клыку кусок мяса и, разогнав полоумные мысли, признался:

— Твое нарочитое молчание начинает меня беспокоить.

— Оно не нарочитое, — возразила Кара.

— Да вы сговорились.

— Нет, в этот раз не успели, — Кара улыбнулась и убрала прядку за ухо.

Она всегда так делала, когда речь заходила о чем-то личном. Жест совершенно бесполезный: не проходило и нескольких секунд, как прядь вырывалась на свободу, всякий раз сбивая Райза с мысли.

— Ты знаешь, что я не жду от тебя абсолютной искренности, — продолжила она.

И правда, в этот раз сговориться не успели, вот и версии теперь разнятся.

— Он знает меня лучше, чем кто-либо, и понимает, что я не всегда бываю до конца откровенен.

— Понимает. Но все равно продолжает ждать.

Райз отсек от куска мяса еще один ломоть. Осталось меньше половины.

Кара была права. В их ночных беседах она ни разу не сказала ничего, с чем Райз не согласился бы. Иногда он продолжал возражать, но исключительно ради самих возражений и чтобы лишний раз увидеть морщинки у сощуренных глаз, выражающих ее несогласие и готовность стоять на своем до конца.

— Теперь и на шаг от него не отойдешь? — она посмотрела на спящего Къярта, и в ее взгляде Райз прочел беспокойство.

— Да. Кто-то из нас двоих должен постоянно держать его в поле зрения и следить, чтобы ни одна сволочь не подобралась.

— Из-за этой связи некроманта и призванного такое неприятно двоякое чувство, — Кара неловко, смущенно поежилась. — Будто мы собственную жизнь защищаем, а не его.

— А ты защищаешь не себя, а Къярта?

Кара окончательно стушевалась. Так всегда случалось, когда она говорила или делала в отношении Къярта что-то, что никак не укладывалось в рамки принятых отношений между паладином и некромантом. Привитая ей ненависть — не Братством, а собственным горьким опытом — все еще давала о себе знать. Вероятно, в такие моменты Кара чувствовала вину за то, что не думала о том, как изловчиться и оторвать Къярту голову.