Легион павших. VI - VII Акт

Стоило ему заметить лагерь беженцев, и на его лице появлялся поистине кровожадный оскал. Ц-Цузу хватал один из уловителей, бросался вперед, и от его крика, внезапно разрывающего небо, вздрагивало все живое. А затем жизнь уходила из этих мест, наполняя уловитель до самых краев.

Ц-Цузу не брезговал ни малыми, ни большими лагерями, но нападал не чаще, чем два раза в день. После каждой такой стремительной атаки, которую не могли ни предвидеть, ни предотвратить ни военные, обеспечивающие в лагерях порядок, ни паладины, группа «зачистки» возвращалась в октаэдр.

Нависнув над Райзом после третьей такой вылазки, Ц-Цузу спросил:

— Тебя что-то не устраивает?

— Нет. А тебя? — Райз смотрел на него с легким прищуром.

Недовольство, которое померещилось Ц-Цузу, в действительности было задумчивостью. Зная кровожадность крикуна и его склонность к жестокости, Райз ждал, что тот будет ликовать с утра и до ночи — с такой-то возможностью забирать сотни и тысячи жизней за раз. Однако его энергия духа, напротив, становилась бледнее, пока и вовсе не исчезла, оставив судить о настроении Ц-Цузу по одному только выражению его лица.

— Пф, — крикун отодвинулся. — Я бы лучше их сожрал.

— Ц-Цузушка, ты бы лопнул от такого количества.

— Не твоя забота.

— Так давай в следующий раз ты сначала наешься вдоволь, а затем уже и песни свои петь будешь.

— Не указывай мне, что делать, человек.

— Я и не догадывался, что ты такой ранимый, Ц-Цузу, — заметил Фель-Фель.

— Если что здесь и ранимое, так это твоя склизкая туша. Хочешь выяснить, насколько?

— Нет, Ц-Цузу, мне это и так хорошо известно, — блондин натянуто рассмеялся.

После устроенного Ц-Цузу спектакля с Веереетааном и его сыном в главных ролях, атмосфера в октаэдре рыцарей «зачистки» заметно потеплела. Теперь Фель-Фель смелее подавал голос, и его стеснительный смех звучал все чаще. Поведение Шикти, казалось, нисколько не изменилось, но ее взгляды, которыми она одаривала крикуна, говорили громче слов.

Наблюдая за этой троицей, время от времени Райз ловил себя на мысли, что не чувствует к врагу ни ненависти, ни неприязни. Ц-Цузу его, беспорно, раздражал, но только из-за своего несносного характера, но никак не из-за связи с Ордой.

Эти размышления неизменно уводили в самое начало, в те дни, когда Райз проснулся в теле, созданном Фелисом и Ашшей; когда осознал, что снова обрел жизнь; когда осознал, что она стала всецело и полностью его.