Легион павших. VI - VII Акт

Обсудив эту идею вместе с Карой, они решили выйти с рассветом и регулярно связываться с разведчиками, чтобы не пропустить приближение Орды и успеть вернуться.

Возвращаться не пришлось.

Проклиная все на свете и моля богов, чертей — кого угодно — о том, чтобы его снова будили кошмары, а не очередная проблема, Къярт было дернулся, но сжавший его тисками камень не дал пошевелиться. Тело бросило из холода в жар, когда он осознал, что паренька-паладина рядом нет.

Ночь вскрылась искрами, лопнула ревом, раскололась скрежетом панциря о камень.

Взлетела в воздух земля, прыснула камнем задетая хвостом исполина стена.

Лунный свет обрисовал выхватившего клинки Химеру и гигантских мокриц, спускающихся к нему с облака — единственного на ставшем низким небе.

— Кара, сейчас же уходи, ты еще не можешь призвать броню! — одолжив у ближайшего паладина тело, Къярт поймал ее за руку. — Если тебя заденет...

Но Кара не слышала и не видела ничего, кроме исполина, на которого из тумана вывалилась нисколько не уступающая ему в размерах тварь.

В отличие от мокриц, летать она не умела, а могла только обрушиться на голову, как смертный приговор — необъятный и неотвратимый.

Земная твердь пошатнулась.

В последний момент Химера успел увернуться и ринулся в бой.

«Назад! Все прочь!» — приказ грохотал в голове каждого призванного несмолкаемым набатом. Вынырнувший из темноты, уступивший тело хозяину Коготь обхватил Кару хвостами и бросился наутек. Чего бы то ни стоило, он должен был ее защитить, обязан был уберечь.

Если бы в самом начале Химера не сиганул за стену, у призванных не было бы и шанса на спасение. Мокрицы сыпались из оседающего на землю облака, точно опарыши из рыбацкой сумки, и их куски, отсеченные клинками, разлетались, сметая все на своем пути.

Целью предыдущего нападения была подготовка к этому? И что дальше? Как бы жутко не выглядело это нашествие, оно не представляло опасности для Химеры.

Воздух пронзили золотые струны.

Они метили не в исполина, а в ту тварь, что лежала у его ног рыхлой массой, разбившись при падении. Не побрезговали они и ошметками мокриц. Нити пронизывали рваную плоть, переворачивали, сшивали воедино, словно ведомые иглой в руках невидимой швеи.

Порождение ее труда, бесформенное, но способное двигаться, вцепилось в ноги исполина, не позволяя сделать и шага. Чтобы удержать равновесие, он обвил хвостом за одну из мокриц, но в него врезалась другая.