Легион павших. VI - VII Акт

Осторожно, будто невзначай, капля за каплей. Къярт отмечал каждое такое ненавязчивое движение, но ничего не говорил. Не говорил об этом и Райз.

— Не знаю, чего ты добиваешься и зачем, но я не собираюсь тебе уступать. Не в этот раз.

Къярт посмотрел на протянутую к нему руку и отступил.

Химера пришел в движение. Потянулся к паладину, которого Къярт выбрал на роль запасного сосуда, аккуратно обхватил его и в гробовом молчании засунул себе в рот, после чего выжидающе посмотрел на Къярта.

— Хорошо, — коротко сказал тот, чтобы не выдать злую дрожь в голосе.

Химера в самом деле снизошел до того, чтобы пойти на встречу, и вмуровал паладина в камень так, что Къярт, при желании, мог коснуться его руки.

Их поредевший отряд и третью линию обороны разделяло чуть меньше полусуток пути. Ничтожное расстояние, которое в заточении наедине со своими мыслями превратилось в бесконечность.

... Что ему делать? Как теперь быть?

Поставив метку-привязку печати на собственном сердце, Къярт искренне верил: что бы ни произошло, напарник исчезнет, только если исчезнет он сам.

Чем дальше, тем сложнее становилось избавиться от ощущения, что случилось что-то непоправимое. Но напарник еще жив. Он просто оказался в лапах Орды, и все, что нужно — это найти способ его вернуть.

Затолкав подальше не дающие покоя мысли, Къярт сосредоточился на непосредственных попытках сделать что-либо. Увы, как бы он ни старался, у него так и не получилось установить с Райзом связь. Единственной хорошей новостью было то, что еще в самом начале пути печать сообщила, что некая сила полностью восстановила его тело.

У третьей линии обороны стояло затишье. Орда медленно подбиралась к ней с запада, но между стеной и непреодолимой для разведки границей оставалось около двух дней пути.

Выбрав подходящее место для стоянки, Химера выпустил Къярта и паладина, на лице которого абсолютный восторг смешался с благоговейным ужасом. Когда ему позволили вернуться в строй, он ушел едва ли не вприпрыжку.

Къярт не ослабил бдительность — всего лишь хотел, чтобы под рукой находился максимально подходящий для Райза сосуд: он не забыл жар его души, уступающий по силе только жару Химеры.