Легион павших. VI - VII Акт

После нескольких минут проведенных в натянутой до скрипа тишине, Кара позволила себе спросить:

— Къярт, что происходит? Райз, он...

— Молчи, — обрубил тот и добавил мягче: — Просто помолчи. Пожалуйста.

Закрыв глаза и вцепившись в волосы паладина, он ждал. Чего ждал? Следующего укола метки? Того, что она исчезнет вместе с привязанной душой? Или момента, когда его наконец перестанет трясти? Дыхание окончательно сбилось, сердце в ставшей просторнее груди замедлялось с каждым гулким ударом, а бьющая тело дрожь становилась все сильнее по мере того, как адреналин выходил из крови.

— Господин Енкарта..., — на этот раз голос подал паладин, в которого Къярт вцепился мертвой хваткой.

— Всем молчать, — сквозь зубы процедил тот.

Его призванные почти никогда не обращались к нему — безмолвные боевые единицы, выполняющие приказы без вопросов и пререканий. Но из тихих, услышанных ненароком бесед, Къярт знал, что его называли никак иначе, как «господин Енкарта». Это имя всегда звучало с неприязнью и отвращением — по разным причинам.

После всех недель, проведенных по одну сторону баррикад, паладины так и не прониклись к нему ни доверием, ни уважением. Они не допускали и мысли о том, чтобы предать свою веру, Братство и человечество в целом, как это сделала Далоран. Пускай он хоть трижды взбунтуется против ковенов и самой Орды — некромант всегда остается некромантом, преследующим свои личные, сугубо корыстные цели.

Разумеется, не все некроманты вели себя, как одержимые жаждой власти бессердечные убийцы.

Но призвавший их не вписывался в общепринятую картину мира. Некоторые, кто был достаточно упрям, чтобы не простить за осквернение их душ, продолжали его ненавидеть. Было немало и тех, кто считал, что «господин Енкарта» не заслуживал и этой малости: только безразличие, презрение и, в лучшем случае, жалость к некроманту-отщепенцу, лезущему в пасть чудовища и тащащего их за собой.

Именно поэтому так дико, так неуклюже в голосе обратившегося к нему прозвучала тревога. Беспокоился о некроманте? Нет, ерунда какая-то. Паладин догадался, зачем тому потребовалось прикасаться к нему, и теперь, разумеется, боялся за свою жизнь.