Легион павших. VI - VII Акт

Райз посмотрел в сторону жмущихся друг к другу источников энергии. Один из них, вместивший в себе синь и желтизну, очевидно принадлежал кричащей.

Поддавшись разрастающемуся за ребрами беспокойству, он покинул многогранник. Его не настигло наказание и не случилось ничего, что дало бы понять: он перешел грани дозволенного. Впрочем, Райз не сомневался, что Ц-Цузу в скором времени исправит это вопиющее недоразумение и, вероятно, проделает в теле своего пленника очередную дыру.

Голос женщины становился все пронзительнее.

Когда крик взял особо высокую ноту, Райз шагнул сквозь перегородку.

Вероятно, многогранники внутри этого октаэдра все же меняли свое расположение относительно друг друга, или же построенная в голове условная карта помещений оказалась слишком условной: «переступая порог» Райз никак не ожидал оказаться в трапезной в самый разгар обеда.

На столе полностью обнаженная лежала женщина. Несмотря на искаженное болью и страхом лицо, Райз сразу узнал в ней бросившуюся защищать дочь в загоне. Она истошно кричала и рыдала, скребла ободранными до крови пальцами столешницу в тщетной попытке высвободиться, но руки Ц-Цузу держали ее мертвой хваткой. Склонившись над содрогающимся телом, тот вгрызался всем набором клыков в ягодицу. Кровь ручьями лилась по столу, рясно капала на пол, подбиралась к Шикти, наблюдающей за действом с едва скрываемым отвращением.

Райз планировал тут же скрыться, но не успел сделать и шага.

Оторвавшись от трапезы, Ц-Цузу уставился на него и застыл. Воздух вокруг зарябил алым. Не к добру.

Крикун оттолкнул женщину, точно неугодную улику с места преступления, резким движением вытер окровавленную пасть и двинулся к Райзу.

— Я уже ухожу, ухожу. Извини, что прервал, — торопливо сказал тот, отмечая все больше не присущих крикуну красных вкраплений.

— Что ты, напротив, лучше оставайся, — едко бросила Шикти. — Ц-Цузу любит, когда другие смотрят. Почему ты сразу не взял его с собой? Такое развлечение, призванный был бы в восторге, — с сарказмом заметила она.

Стирающей Явь не нравилась роль зрителя, тогда как Кальдеор, застывший у стены безмолвной тенью, смотрел на происходящее с безразличием, с которым делал и все остальное.

— Несносный человечишка, — прорычал Ц-Цузу, хватая Райза за загривок.