Легион павших. VI - VII Акт

Лучше истории о Нононо-до, способного устроить апокалипсис, могла быть только нерассказанная история о рыцаре, с которым стрекозоголового угораздило что-то не поделить. Или же история о лучах и других Пастырях, а следовательно, и других Ордах. Но ни о том, ни о другом Ц-Цузу говорить не пожелал.

— Ты все слушаешь, а я все языком полощу. Мне надоело. Когда я заделался в справочники?

— Когда сам предложил обо всем рассказать?

Ц-Цузу зыркнул на Райза и расхохотался.

— Знаю, что ты себе думаешь, — крикун умудрялся смеяться и говорить одновременно.

— «Сейчас дурачок Ц-Цузу все мне расскажет, а я уж придумаю, что с этим сделать». Но по-твоему не будет, человек. Святые угодники, как же ты смешон, не могу, сейчас надорву живот.

Пришлось подождать, пока крикун прекратит истерично смеяться. Возможно, Райз и думал бы в описанном Ц-Цузу ключе, если бы не старался держать свое сознание настолько пустым, насколько это возможно. Как бы Ц-Цузу ни уверял, что устройство на виске не могло читать мысли мертвеца, это были всего лишь слова хитрой крысы, любящей прикидываться мертвой, а затем подглядывать и подслушивать.

Наконец успокоившись, Ц-Цузу изрек:

— Теперь говорить будешь ты. Я хочу знать, какой силой ты владеешь.

Райз расплылся в улыбке. Его умения не были секретом ни для Къярта, ни для Кары, и он точно не болтал о них, и мог теперь сообщить Ц-Цузу все, что угодно — с поправкой на то, что тот не полный идиот.

— Я использую злость и страх: людей, животных — чьи угодно.

— Как интересно, — Ц-Цузу ощерился и провел кончиком длинного языка по верхнему ряду клыков. — Почему применяешь так редко? Ты только раз устроил настоящее представление. Швея так бесился: от четверти его отары и брызг на земле не осталось.

— Все упирается в наличие ресурса. В тот раз мне удалось разозлить Къярта, а он...

— Он — особенный некромант.

— Да. Но с учетом его сдержанности часто такой фокус не провернешь.

Ц-Цузу встал со стула и шагнул к Райзу.

Тот по-прежнему сидел на краю стола — без возможности отойти или хотя бы отодвинуться, когда крикун без стеснения вторгся в его личное пространство.

— Это должно быть отвратительно, — зарокотал он, склонившись. — Быть зависимым от кого-то и не иметь возможности на это как-либо повлиять. Такая жалкая и мелкая призванная душонка, не владеющая даже собственной жизнью. Достаточно загасить одну маленькую белокурую свечку, и от тебя ничего не останется.