Эльфийский бретер

Но смерть одного из ненавистных дворян свиты маркиза де ла Куарш (а это скорее всего они сцепились с графом) заставила ее полюбопытствовать: - и кто же это так не понравился вам?

Ох, королева сама напрашивается!

- Ваше величество, для того, чтобы я сумел распознать данную персону, освежив свою память, вы должны соизволить поцеловать мне свою руку.

- Мгм, - заинтересовано протянула королева, стрельнула в графа взглядом. Женщина бы еще удержалась. Но молодая девушка! Поколебавшись больше для виду несколько мгновений, она протянула руку, произнеся:

- Целуйте же граф и говорите!

Разумеется, юная девушка – не стопятидесятилетняя эльфа.

Это даже молодой граф понимает, а уж тем более заброшенный в его тело пожилой человек. И хотя оба они не очень-то умели целовать руки (эльф – по юности, человек – по простонародной культуре). Но на этот раз они так утонченно и эротично коснулись губами ее королевской руки, что ее щечки заалели.

Засмущавшись, она поторопилась задать вопрос об убитом.

- Граф де Фиш, - не стал затягивать ответ граф Виктор.

- О-о-о! - буквально расцвела девушка, - хоть, говорят и грешно ликовать над гибелью эльфа, но здесь я не смогу не радоваться. Мелкий подлец и негодяй!

И Анна-Мария рассказала, что маркиз не находя надлежащей реакции с ее стороны – королева упорно не соглашалась быть его женой – буквально травил его своими дворянами.

Но, если большинство дворян все же понимали, что данная юная и слабая девушка – это будущая королева Эльфии и вели себя, по крайней мере, сдержано, то граф радовался этому.

Связав с помощью дворян ее руки и отобрав антимагические артефакты, он мучительно издевался. А чтобы не кричала, затыкал ему специальным тряпичным кляпом.

- И сильно он издевался? - а графа страшно было смотреть.

- Нет, чрезмерно издеваться ему не давал маркиз. Он все же надеялся на то, что я соглашусь стать его женой, - смущенно проговорила она, - но с каждым годом это становилось все труднее. Этот поганец бил и пытал меня все сильнее.

Она покраснела и освободила от материи платья руки полностью.

И, оказалось, от локтя до плеча руки был сплошняком покрыты синяками и кровоподтеками.

Граф Виктор ахнул и жестко сказал:

- Раньше я думал, что поступил с ним слишком сурово. Теперь же думаю, что через чур мягко. Надо было ранить его в живот и радоваться, как он мучается перед смертью. Суток двое-трое ему хватило бы одуматься о своем нечестивом поведении.

- Пусть его, - отмахнулась Анна-Мария, - он уже мертв и скроет слоем земли.