Страж склепа

На память об этой схватке он нес тяжелую плохо заживающую рану на левом плече. Но хуже всего было то, что из оружия у него остался только охотничий нож в деревянном футляре. Ни мечей, ни секиры ему не удалось захватить с собой из разрушившегося сразу же после смерти хозяина мрачного замка.

Несколько дней Бренд пробирался по лесу на восход солнца и в стремлении выбраться поскорее к жилью повел себя столь неосторожно, что дал себя заметить разъезду конных дарханов. Конечно, они не знали, кто стоит перед ними, но врожденное недоверие и недружелюбное отношение ко всему чужеродному заставили их начать погоню.

Лишенному возможности сопротивляться с оружием в руках Бренду ничего не оставалось, как бежать, хотя вся его вспыльчивая горячая натура протестовала при одной только мысли об этом.

Сейчас он вел загонщиков на юго-восток, к предгорьям Юриэля, сознательно выбирая дорогу по завалам бурелома и зарослям с особо густым подлеском. До сих пор это давало ему преимущество перед дарханами, старавшимися подбирать более-менее проходимую дорогу для своих коней.

Однако Бренд ясно осознавал, что в многодневной гонке шанса у него нет. Давали себя знать усталость, длительное недосыпание, голод и боль от плохо затянувшейся раны.

Сизоворонка спрыгнула с дерева и уселась у самого плеча неподвижно распростершегося человека. В порыжевшей от пота домотканой рубахе и изодранном в клочья об острые сучья буром плаще Бренд припал к маленькому, едва заметному лесному роднику в корнях узловатой лиственницы и пил ледяную до ломоты в зубах, терпкую от скопившейся хвои воду.

Пил ртом, по-волчьи молча втягивая влагу, сторожко прислушиваясь к постороннему шуму.

Услышав голоса варваров в каких-то двух десятках шагов от себя, Лучник выругался сквозь сжатые зубы и в сотый раз поклялся страшно отомстить всему племени дарханов, если, конечно, останется в живых. Хвала Хорталу, враги еще не догадывались о его близком присутствии, поэтому, желая обмануть погоню, Бренд бросился вправо, туда, где сплетенье ветвей и стволов подлеска казалось совсем уж непроходимым.

Каково же было его удивление, когда пробившись сквозь стоящие почти вплотную стволы молодых елей и падубов, преодолев несколько завалов из рухнувших под воздействием какого-то могучего усилия дубов и лиственниц саженной толщины с мрачно торчащими вверх, подобно пальцам поверженных етунов, скрюченными черными корнями, он оказался на небольшой округлой поляне, в центре которой возвышался холм в виде правильной полусферы.