Сквозь Ад и обратно

— Хватит, хватит, — раздался голос жирного мужика, — не убейте его раньше времени. Графиня велела устроить показательную казнь Черного Мечника.

Его мерзка туша склонилась надо мной и окатила смрадом несвежего дыхания.

— А теперь слушай, ещё одна подобная выходка, и ты…

Договорить толстяку я не дал: поддавшись вперёд, я укусил его за губу. Он завопил, пытаясь вырваться. Кровь била струей. По моей голове и груди отчаянно замолотили его кулаки и не только его, и не только кулаки, стражники снова активизировались.

Жирдяй отшатнулся назад, обхватив свободной рукой порванную пасть. А затем снова набросился на меня. Удары посыпались в живот, в пах, в челюсть. Последний был такой силы, что чуть не свернул мне шею. Я уже успел пожалеть о своем решении, глаза застилала розовая пелена, и я снова потерял сознание.

Вновь придя в себя, я обнаружил, что лежу на деревянной платформе, посреди широкой и многолюдной площади.

— Приговор! Инквизиция доказала виновность человека, называющего себя Черным Мечником в пособничестве с дьяволом и что куда более отвратительно в колдовстве! Обвиняемый приговаривается к немедленной казни!

Признаться, до меня не сразу дошло, что речь идёт обо мне. За долгие годы службы Императору я слышал самые разнообразные обвинения в свой адрес, но настолько абсурдную и возмутительную ересь услышал впервые.

— Не называл я себя Черным Мечником! — отчаянно крикнул я.

Две пары сильных рук подхватили меня и поволокли к палачу с массивным топором. Каждый нерв моего существа заполняла тянущая боль, каждый мускул — слабость. Я едва мог шевелиться. О том, чтобы вырваться из хватки двух здоровенных мужиков, не было и речи. Никогда в жизни мне не приходилось испытывать такой жуткой боли и отчаяния. Никогда я не чувствовал себя так близко к смерти.

— Я уже иду, комиссар, — раздался голос в моей голове, вот только Император говорил голосом Юргена, спустя мгновение до меня дошло, что голос раздается из вокс-бусины в моем ухе.

Мой помощник вбежал на площадь с лазганом наперевес. Видок у него был ужасный, даже по Юргеновским меркам. Казалось, будто он с боем прорывался сквозь пучину Ада, прежде чем прийти мне на помощь.