Когда живые позавидуют мертвым

Нехорошее предчувствие охватило ее, когда она потянулась к дверной ручке. «Странно», — подумала бабка, Джека, ее пса, совсем не было слышно. Отворив дверь, она вышла на порог и крикнула:

— Уходите отсюда! Тут зараза, кровавая оспа!

Перед ней стояла группа людей, одетых в черные доспехи и вооруженных. Старуха не обучалась грамоте и потому не могла прочитать письмена которыми были испещрены латы ее визитеров. Однако один только взгляд на них, причинял ей боль.

— Здесь опасно, господа, — уже менее громко, но все еще настойчиво повторила она.

— Затнись бабка. — рассевшийся в седле коня, рявкнул самый здоровый наездник.

Старуха заметила отвратительные липкие взгляды культистов и оглянулась. На пороге халупы стояла Карелия, ее дочь, а также Хильда и Анна, внучки.

Культисты, паскудно усмехаясь, поглядывая на женщин. Даже несмотря на то, что девушки, как и все жители деревни, были с ног до головы замотаны в лохмотья, забава, в представлении сектантов, намечалась преотличнейшая.

К изгороди с другой стороны дороги приближался племянник старухи, кузнец Гюнтер. Но его культисты еще не заметили.

— Ну, карга, — снова открыл рот самый здоровый из сектантов. — Гони денежки, гони жратву, гони лошадей, выводи коров из коровника.

— А почему, собственно, мы обязаны платить и давать? — голос бабки слегка дрожал, но в нем по-прежнему звучали настойчивость и упорство.

Сектант долго глядел на старуху, на ее дочь и внучек.

— Почему, спрашиваешь? — зашипел он, наклоняясь в седле и заглядывая в изумленные глаза.

— Хватит с ней трепаться, Нага! — крикнул один из культистов, — Бездна жаждет крови!

Сектант выхватил кинжал и полоснул старуху по горлу. Кузнец Гюнтер поспешил на помощь, но едва он выхватил молот, как алая молния превратила его грудь в кровавую дыру.

— Бей! Бей-убивай! Пустота жаждет крови, — завопили культисты.

*****

Аргус гнал коня во весь опор, Руфус и остальные храмовники следовали за ним. Только бы успеть, только б не опоздать, — думал он. Они уже преодолели вырубку, миновали храм и почти вышли к хатам, когда заметили черный дым над деревней.

— Черт, слишком поздно, — ругнулся Паладин.

Аргус пришпорил коня, ветер засвистел в его ушах, ветки деревьев проносились в опасной близости над головой. Он оторвался от храмовников и вырвался вперед.