Кровь земли (Бастард-5)

— Точно... значит в сердце?

— Да, сердца любит Тёмный.

Лунный свет полыхнул на лезвии кинжала, что смазалось в длинную полосу. Начавшуюся над головой разбойника и оборвавшуюся в груди Ролана. Глухо стукнуло, убийца ойкнул и попятился.

Парень распахнул глаза, ладонь хлопнула по пустым ножнам, и лицо перекосило.

— Ты чего, промазал?! — Выдохнул вор.

— Н-н-н-н-н-нет. — Проблеял разбойник, пятясь и не спуская взгляда с поднимающейся жертвы.

Лунный свет отразился от голубых глаз, что вспыхнули при виде меча в чужой руке.

Ролан шагнул к оторопевшим разбойникам, вырывая из груди застрявший кинжал. Прорычал:

— Отдай, мой, меч!

Глава 9

Разбойник попятился, слишком испуганный, чтобы понять смысл слов. Ролан навис над ним, как скала над крысой. В ночном полумраке лунный свет отражается от голубых глаз, придавая парню демонический вид. Над плечом вора вжикнула стрела, ударила в центр груди и... разлетелась мелкой щепой. Ролан зарычал, вырвал меч из дрожащей руки и прыгнул в темноту. Лес на мгновение окутала гнетущая тишина и следом ночь взорвалась воплями ужаса.

Тать сжался от смачного хряста, будто рвут мокрую ткань, втянул голову в плечи и повернулся к товарищу. Вместе попятились в противоположную сторону, вздрагивая от каждого вопля. Дойдя до края холма развернулись и побежали сломя голову.

***

Ролан тяжело дышит, с меча на отсыревшую землю падают густые капли. Вокруг беспорядочно раскиданы тела грабителей, похожие на порванные тряпичные куклы. Парень размашисто смахнул с лица кровь, скрипнул зубами.

Вражеская сталь пробила кожу на спине и шее. Выругавшись, побрёл к источнику, выставив правую руку перед собой. Под ногами омерзительно чвакает, похрустывают веточки... Лишь бы это были веточки!

У ключа собирается в крохотный пруд, Ролан влез, поджал колени к груди и начал обтираться. Вода вокруг почернела от крови, а кожа покрылась мурашками. В животе требовательно заурчало.

— Вот чего им ночью не спалось? — Пробормотал парень, клацая челюстью.

Позвоночник тряхнуло эхом страха от вида меча с частичкой Лу в чужих руках.

Зажмурился и сжал челюсти. Холод пронизывает мышцы, вгрызается в кости. На коже от пальцев остаются красные полосы. В затылок стучит назойливая мысль: а считается ли эта бойня подвигом?

Он перебил десяток разбойников, ещё столько же скрылось в лесу. Шайки больше нет. Убитые не навредят крестьянам и мирным путникам, не отнимут ничьей жизни. А выжившие, быть может, зарекутся от кривой дорожки. Ролан тихо засмеялся.