Афрост: Путь некроманта

Ему никто не отворил, хотя в окнах дома мелькнула торопливая тень. Тогда некромант принялся стучать во все ворота подряд, пока ему не открыли.

Во дворе, держа свечу на глиняном блюдце, стояла старая женщина в калошах и толстой кофте. На её левой щеке сидела большая бородавка.

– Кто ты? – спросила она, с прищуром рассматривая гостя.

– А ты ждала кого-то? – Афрост шагнул ей навстречу, оказываясь во дворе.

– Мой муж должен был вернуться. Он уехал в Глэнц за покупками...

– Городские ворота на ночь закрываются, – ответил Афрост.

– Рассвет уже скоро, – проговорила женщина, задумчиво глядя на небо.

– Позволь мне переждать остаток ночи в твоём доме...

Женщина нахмурилась, потом почесала бородавку и неохотно сказала:

– Сколько у тебя денег?

– Сколько тебе нужно?

– Пять монет будет достаточно.

– Это хорошо. – Афрост вынул из-под одежды небольшой мешочек, развязал его и отсчитал пять монет. – Нет ли у тебя чего съестного?

Они прошли в дом, минуя небольшие сени.

– Осторожнее! – проговорила женщина. – Как тебя зовут?

– Ларил, – придумал имя Афрост; он снова чувствовал присутствие своего невидимого врага.

– Меня Гана. – С этими словами женщина отворила дверь и впустила гостя в большую жилую комнату.

Воздух был тёплый; Афрост шумно втянул его в себя и различил запахи недавнего ужина, влажной пыли и младенца.

– Садись, Ларил, – произнесла Гана, показывая на стул около неказистого косоногого стола. Поблагодарив, некромант прислонил посох к стене, снял плащ, повесил его на брусок, торчащий из стены над кроватью, и уселся. Хозяйка достала из-за печки половину подгоревшего хлебного каравая и тарелку растительной похлёбки и поставила всё это перед гостем. Афрост принялся трапезничать, исподлобья оглядывая небогато обставленную комнату.

Взгляд его упал на крестьянскую колыбель, подвешенную несколькими тонкими верёвками к большому ржавому крюку на потолке. Внезапно из неё донёсся отчаянный детский плач. Ребёнок рыдал, захлёбываясь, то истошнее, то тише; колыбель закачалась, словно маятник, и Гана быстро подбежала к ней.

– Ну же, тише, Шая, не плачь, успокойся!

Но Шая не утихала; рёв её не был бессмысленным, она словно пыталась что-то сказать.