Афрост: Путь некроманта

Все остальные, видя могущество противника, сделали сложную петлю, чтобы избежать битвы, воспарили в небо и скрылись. Афрост проводил их напряжённым взглядом, гадая: отступили они или помчались за подмогой. Затем он подошёл к изуродованному телу ящероптицы и потрогал его ногой; существо не шевелилось.

– Ты сказала, что хочешь уберечь меня от чего-то, – прошептал некромант, – что я должен был непременно увидеть, от чего именно; но сама скрылась, когда началась битва с Люцифером. Так что же я должен был увидеть? Неужели твои слова относились к этому времени, а не к тому? Как ты могла предугадать, что я буду находиться здесь? Если даже так, от кого ты меня сейчас охраняла?

Но сожжённое тело хранило молчание.

– Куда вы полетели? – произнеся эти слова, Афрост зашагал в том направлении, в котором скрылись оставшиеся в живых ящероптицы.

– Если бы вас направлял Вервелин, то вы бы не отступили так просто, – бормотал задумчиво Афрост. – Здесь явно что-то другое...

Через несколько минут путешествия по мрачным развалинам некромант достиг некогда величественного храма. Луна уже пропала, и восток окрасился лёгкой дымкой от восходящего солнца; длинные тени перестали казаться замершими стражами мёртвого покоя, а стали просто местом, куда не попадал свет.

Афрост осторожно начал подниматься по ступеням строения и вскоре достиг входа. Внутри храма было темно, и сколько некромант не всматривался внутрь, не мог ничего толком разглядеть, кроме неясного смутного блеска. Афрост кожей чувствовал опасность, и поэтому опасался входить; он принялся осматривать колонны, подпирающие своды храма, и на одной из них нашёл надпись на Высшем. Некромант без труда расшифровал её; это был сонет, носящий имя «Забытые песни».

«Среди развалин древнейших столиц

Ослеплённый безумной гордыней,

Пред богами не падая ниц,

Но богами незримо хранимый,

Разрушая условность границ,

Вырываясь из рамок картины,

Забывая о голосе птиц,

Он стоит как актёр пантомимы.

И не слышно ни звука вокруг,

Только ветер колышет травинки

И сдувает со статуй пылинки.

Иногда лишь посмотрит он вдруг

На дрожанье истерзанных рук –

А в глазах две прозрачные льдинки».