Хаос в Пепельных Пустошах

От этого напряжение лишь нарастало, а красные блики на стенах и неясные тени от них ещё больше нагнетали обстановку. Было чувство, что трое путников спускаются навстречу первородному злу, этакому титану, заключённому в Тартаре за свои прегрешения. Ну, или к самому дьяволу, поскольку ад, должно быть, тоже лежал где-то на такой же глубине.

- Стоп! – вдруг прошипел Готмог, обернувшись к своим спутникам. Оба попаданца сразу же замерли, взволнованно дыша.

- Что такое? – прошептал Чизман, оглядываясь вокруг, - мы пришли?

Валера закрутил головой по сторонам.

- Ысчо нит! – рыкнул орк и ткнул пальцем вперёд, - нам туды!

Оба товарища уставились вглубь тёмного прохода. Не сразу они разглядели, что там большая развилка. Одно ответвление поднималось куда-то наверх, другое вообще отходило в сторону, а ещё один ход спускался вниз.

Готмог указывал именно на него и его когтистый палец слегка дрожал.

- Ладно, пошли, - стараясь выглядеть невозмутимым, кивнул ему Комаров. Однако вождь лишь нервно сглотнул и косо глянул в его сторону.

- Так, погоди, - тот слегка прищурился и уставился на орка, - ты хочешь, чтобы мы пошли туда сами?

- Угу! – с облегчением кивнул здоровяк, - идыте, а я ужо за вамы!

- Что-то мне не нравится такой расклад, - злобно проворчал Чизман, сжимая кулаки, - лучше держись подальше, не хочу, чтобы ты дышал мне в спину! – процедил он и махнул рукой, - Валера, пошли!

- Ага, - с тревогой отозвался парень и протиснулся мимо Готмога.

Попаданцы же решительно зашагали вперёд, хотя им тоже было страшно. Конечно, у них был пистолет, да только толку от него явно было мало. Какие там пули против этого ужаса, что затаился в таких глубинах! Так что Валера оружие даже и доставать не стал.

Спускаться вниз пришлось долго. Сам туннель стал ещё уже, стены его начали сдвигаться, угрожая сдавить путников. Однако совсем сближаться они не стали, так что два человека могли спокойно идти рядом, даже не упираясь плечами в друг друга.

Кривой неровный пол, засыпанный гравием, внезапно превратился в кривую и бесформенную лестницу. Но постепенно, она становилась всё более и более аккуратной, словно создававший её мастер постепенно набил себе руку.