ЧОП "ЗАРЯ"

Разрывам было все равно, когда открываться, а чем быстрее его закрыть, тем проще. И по силе деймосов и для ближайших жителей.

В городах и поселениях побогаче устанавливали вечные огни или, как выразился Захар, защитные источники со святым светом, который не на сто процентов, но довольно сильно сдерживали туман. Поэтому в таких местах еще могли переждать за крепким забором, чтобы утром приехали орденские и отловили разгулявшуюся нечесть.

А вот тем, кто победней старались помогать сразу. Защиты святого света у них не было, но были так называемые «пискуны».

Они же певчая порода птиц, похожих на канареек, которые чувствовали открытие разрыва и будущий выброс.

Мы перекусили в небольшом тихом трактире, переждав легкую суету с каретой скорой помощи и несколькими патрулями, которые хотели понять, что случилось с сумоистом.

Обсудили Кислого — средний руки мутный дворянин, лидер отряда «Южане». Отряд тоже мутный, то с бандитами их заметят, то сами в какой скандал влипнут.

Не любит их особо никто, но дорогу переходить побаиваются. А Кислым его прозвали за шрам, который из лица делает недовольную гримасу. По гулявшей легенде оставил его деймос. В общем, Гидеон, сказал, что при встрече я его легко узнаю.

Потом пересчитали добычу в виде портсигара, который Захар предложил переплавить в дробь из-за слишком знатного герба, и почти шести сотен рублей компенсации.

— Не настучит он? — я отломал вторую ножку от ароматного цыпленка-табака, все никак не мог наесться.

И вкусно чертовски и тело требовало энергию восполнить.

— Да, куда ему, крысенышу? — ответил Гидеон, — Сам же первый и получит.

— Я тут подумал, — сказал Захар, сильно подобревший после того, как я отдал ему все деньги (только красненькую одну оставил на карманные расходы), — А выгодное дело получилось, считай, три малых разрыва закрыли, а в убытках только фара.

— Неее, не наш путь, — потянул Гидеон, выпивший уже вторую кружку пива, и выставил палец вверх, — Но! Знаю я одну вдовушку богатую, но скрягу жуткую.

Молоденьких и смазливых парней очень любит.

— Я пока не улавливаю, к чему ты клонишь? — аккуратно спросил я. — Но для справки: у меня, как бы, другие вкусы.

— Ха, да не, — рассмеялся святоша, — Померла уже бабка эта давно. Только на тот свет не торопится, но, а ты же мнемоник. Сечешь, куда клоню? По-любому она где-то клад зарыла.

— Ну, так-то мысль интересная, — кивнул Захар.